Тьма
Шрифт:
— Ты! Я никогда не прощу тебе этого! Запомни!
Парень побежал.
— Уйдет! — воскликнула Вилен.
— Пусть уходит. Он больше никому не принесет вреда.
— Я тоже на это надеюсь…
Я смотрел в след, убегающему подростку. Вскоре тот скрылся во тьме ночи, а мне жутко захотелось спать. Странно, у Белларда был ученик, любивший своего учителя. Как можно любить демона?!
Глаза слипались, я повернулся к своему шатру, но далеко уйти так и не успел. Яркий красный свет осветил все вокруг. Где-то появилась темная, огромная сила и тут же исчезла. Гнетущее чувство невероятной
— Зачем же ты обижаешь чужих учеников, а? — мягким, ангельским голосом, совершенно не соответствующим его внешности, заговорило существо. Длинные, но изысканно изящные рога, словно корона, венчали его голову. Кое-где на его теле стала появляться желтоватая кожа, по чуть-чуть закрывая светящееся красным тело. Еще один чертов демон?! — А, дошло, наконец-то! Так почто учеников обижаешь? Молчишь? — демон засмеялся, и сильно ухмыляясь, обошел меня кругом. — Ну, молчи, молчи. Мне как-то все равно — зачем… Ты мне лучше ответь, как таким сильным стал-то? Любой другой человечишка уже скончался бы! А ты, стоишь, как ни в чем не бывало… А, парень? Ты что, язык, что ли, проглотил?
Демон схватил меня за нижнюю челюсть и легко открыл рот.
— Да нет, язык на месте, — демон расхохотался, — ой, прости, как же это я не догадался?! Ты ж практически мертвый тут стоишь, все же не настолько ты силен, как я думал! Ладно, так и быть, сейчас говорить сможешь.
Свет вокруг полностью исчез. Демон теперь походил на человека. Даже рога исчезли. Как только это случилось, давление его силы приуменьшилось. Я все еще не мог сделать ни шагу, но двигать руками и челюстью мог.
— Так что, зачем обижаешь всех подряд? Сынишку моего обидел, едва не убив, теперь ученику его камушек сломал… А ты знаешь, что нужно было сделать, чтобы Белларда в порядок привезти?
— Так он не сдох, — прохрипел я. — Как?
— Умолкни! — он ударил меня в живот. Я согнулся, ужасающая боль разошлась по всему телу. Изо рта брызнула кровь. — Повезло тебе, человечишка, что я сегодня добрый. Ох, как Беллард просил тебя не убивать! А ты знаешь? Я ведь здесь вон за ним.
Демон махнул рукой, указывая на кого-то, лежащего на земле.
— Да, верно, Лейявиин это. Слушай, парень, а ты мне нравишься. Ты так спокоен!? Как это ты?! — демон вновь ударил меня в живот. Дыхание перехватило, кровь вновь брызнула изо рта, и тоненькой струйкой побежала по подбородку. Тот захохотал.
— Игорь! — услышал я голос Вилен в голове.
— Парень, знаешь, а я тебя не убью. Но, вот поколотить…ой как я тебя поколочу! Это тебе за сына! — он ударил меня по лицу. Я почувствовал, как челюсть выворачивается. Несколько костей ломается.
— Игорь, я лечу! — Вилен забеспокоилась.
— Не
— А это за ученичка! — прошипел демон, ударяя в грудь и ломая мне ребра. Кость проткнула легкое, ужасная боль. В глазах начало темнеть. Я закашлял. Кровь лилась ручьем. Вилен подчинилась. Она остановилась где-то на полпути ко мне, развернулась и полетела в лагерь.
— А это просто так.
Демон начал меня избивать. От каждого удара что-то да ломалось. Ужасная боль, но сознание никак не терялось. Зачем же я сунулся сюда?!
— Ну, во. Другое дело! Теперь ты на человека похож! Наконец-то отчаяние в твоих глазах. Ладно, парень, бывай. Еще встретимся, если выживешь. Эх, обидится на меня Беллардик за то, что я вот так вот тебя…но ты уж не обессудь. Удачи тебе, — пропел он своим ангельским голоском. Где-то со стороны лагеря послышался шум.
— Ух ты, меня заметили! Что ж, пойду я, а то что-то лень всех убивать. — Демон расхохотался. Он взвалил некроманта себе на шею. Подмигнул мне, не снимая с лица ухмылки, и испарился. Я остался один. Сознание мутнело. Ужасная боль пронизывала все тело. Я чувствовал, как силы покидают меня. Кашель не унимался. Дышать становилось все труднее. Вилен приближалась, но ей еще было далеко. Мир утратил краски, потускнел. Свет померк. Только тьма, сплошная тьма…
Глава XII. Реальность
Когда с нами что-то случается, мы всегда начинаем винить кого-то другого. Очень мало на свете людей, которые могли бы сказать: «Да, это я в этом виноват». Я бы сказал, что таких людей вообще нет. Вот сбила человека машина, и водитель обязательно скажет: «Это его вина! Это он высунулся на дорогу!», но вот тот факт, что водитель ехал со скоростью в сто километров в час и разговаривал в тот момент по телефону, почему-то остается забытым. Нет, я согласен, пример плохой, но в этом-то уже я не виноват! Видите, опять!
Игорь открыл глаза. Смазанные краски, кто-то что-то орет, надавливая на его грудь, от чего по всему телу расходятся волны боли. Его голову берут и аккуратно кладут на что-то мягкое. Затем вновь отпускают и поднимают все тело. Осторожно кладут куда-то и вновь поднимают, но уже не тело. Мозг ничего не соображает. Он попытался протереть глаза, но рука не поднялась. Он вообще не мог ничем пошевелить, а любые попытки тут же заканчивались тем, что яростная, неудержимая и неумолимая боль, расползалась по всему телу. На лицо что-то натянули. Дышать сразу стало легче. Кольнуло руку. «Что происходит?» Все вокруг затряслось. Это длилось минут пять, затем тряска прекратилась, и его снова подняли. Снова тьма.
Очнулся Игорь в кровати полностью замотанный в гипс. Попробовал повернуть голову, не получилось. Шея зафиксирована. Дышать было тяжело.
— А, очнулся, пошел на поправку, значит. — Это был доктор. Узкие очки были надеты на нос. Белый халат, табличка с надписью, главврач Шестаков.
— Где я, — голос Игоря звучал хрипло, срываясь. Говорить было сложно и больно — челюсть еле шевелилась, воздуха не хватало.
— Успокойтесь. Вам нельзя беспокоиться. Вы в больнице, сейчас уже все хорошо.