Тьма
Шрифт:
Уроки фехтования обычно начинались с того, что я повторял заученные ранние приемы, а затем Орен показывал мне парочку новых. Сделать это все было не тяжело даже с вечным утяжелением, к которому я начал привыкать, но, к моему величайшему сожалению, приемами дело не заканчивалось, ведь далее следовала их отточка и избиение меня деревянным мечом. Такой урок обычно длился несколько часов, от трех до четырех. После фехтования следовал обед, а дальше, наконец, был нормальный, часовой, отдых, во время которого я мог спокойно полежать. Но Орен был садистом, ну, если не садистом, то у него точно были садистские наклонности; Мне так хотелось полежать, отдохнуть, но не тут-то было! Читай свитки с заклинаниями. И сразу после прочтений, он начинал урок по рукопашному бою, в смысле руками. (Утяжеление оставалось на мне, оно вообще никогда не снималось…)
Ну, и, конечно же, а как же без этого, Орен выматывал меня не только физически, но и ментально.
После магической практики следовал ужин, но занятия магией на этом не заканчивались. После этого мы садились с ним на пол в тренировочном зале и начинали вести магическую дуэль, но не на силу заклятья, а на его составление. Как и он, так и я в совершенстве владели лаарским языком, а поэтому с легкостью составляли заклятья, но Орен был опытнее меня. Он иногда как закрутит речь, как выдаст целый рассказ, так я и проигрывал. А проверялись такие заклинания с помощью специального прибора. Как именно он работал — я не знал, да и Орен не мог этого понять, но этот прибор загорался красным, если заклинание было очень слабым или не работало, оранжевым, если оно было средним, и зеленым, если заклинание было хорошим. Причем, когда заклятье получалось очень могущественным, как часто случалось с заклятьями Орена, то прибор издавал пищащие звуки. Как Орен объяснял, они использовались в камерах допросов и пыток. Когда мага или лаара пытали или допрашивали, чтобы вовремя заметить заклятье рядом и ставили такие приборы. Прибор реагировал даже на мысли, и стоило мне, к примеру, подумать на лаарском, как с красного цвета, если конечно это заклинание могло сработать, цвет менялся на оранжевый или, очень редко, на зеленый цвет. Если прибор пищал, то Орен меня хвалил и поздравлял. Затем, после долгого и загружающего меня полностью дня начинался сон, очень короткий сон, ведь он очень быстро заканчивался. И снова то же самое!
Таким образом, шел день за днем, неделя за неделей. Я становился все сильнее. Махать мечем — стало превращаться в фехтовать. Бег вокруг дома, сменился часовым бегом (утяжеление перестало увеличиваться). Я стал больше подтягиваться, приседать и отжиматься. Мои заклинания становились все сильнее и красивее. Они приобретали какую-то изысканность, самое то, в магическом поединке, ведь, как оказалось, были какие-то традиции и этикет. К тому же, из-за изысканности слов, заклинание получалось сильнее. Примерно через месяц обучения, Орен стал учить меня пользоваться заклинаниями во время битвы в рукопашную, фехтования, как и во время бега. С каждым днем мне было все легче и легче. Орен был рад, и меня это вдохновляло, как всегда.
Поначалу он учил меня обычной магии, такой, какой пользуются и заклинатели. Теперь же он объяснил мне, что такое стихии и как ими управлять. В принципе, именно тем, что маги умели управлять стихиями или элементами, они и отличались от заклинателей, которые могли лишь материализовывать энергию. Еще в самый первый день он и рассказал мне об этом, и я очень надеялся, что вскоре доберусь до того уровня, когда смогу управлять стихиями. Этот момент действительно наступил очень быстро. Я думал, что это будет тяжело, но оказалось, что все гораздо проще, просто энергии очень много уходит, куда она девается было непонятно, но все же использование стихий давало магу очень много возможностей и любое заклятье, использованное с их помощью, становилось в несколько раз сильнее.
Как-то раз к нам заглянул один, как я думал маг. Он вежливо поздоровался с Ореном и сказал, что император, в конце лета хочет видеть его. Орен очень недружелюбно его выпроводил, после чего с неохотой пояснил мне: «Видишь ли, Локс, этот человек, хоть он и на службе у короля, он не маг и не заклинатель. Он родился с даром, который был частично поврежден что ли, я даже не знаю, как правильно это сказать. Короче говоря, он был неполноценным магом. Он мог делать все, но чтобы он не делал, его магическая энергия восстанавливалась не выше начального уровня, который у всех, кроме тебя, мал. Уже до этого такие маги рождались, и он разыскал одного из них. Эти люди, уже несколько столетий назад придумали способ, как стать сильным магом, имея такой маленький потенциал. Они придумали некромантию. Некромантия — это такая ветвь магии,
По мере приближения осени, я становился все сильнее и сильнее. И вот настал наконец день, когда я пробежал целый час не останавливаясь, когда я сделал все отжимания, подтягивания и приседания. Когда я сразился с Ореном на равных и победил его. Когда, наконец, через месяц тренировок, стихии мне полностью подчинились, и я стал, в противовес магам-некромантам, магом-элементарным. Не от слова элементарность, а от слова элемент (стихия).
— Локс, — обратился ко мне Орен, когда после ужина я встал и по привычному маршруту отправился в тренировочный зал. — Локс, подойди сюда. Тебе нет смысла идти туда сегодня и вообще идти туда. Локс, я поздравляю тебя, отныне ты не мой ученик! Ты настоящий маг, которого мне не стыдно будет представить завтра императору. Знаешь, единственная вещь, которой у тебя нет — это, — и Орен достал из-за спины великолепный одноручный меч, украшенный на рукояти прекрасным бриллиантом фиолетового цвета — моего любимого цвета. Моя радость, которая итак границ не знала, стала такой, что я готов был горы свернуть! Орен протянул мне меч рукоятью вперед. Я потянул рукоять. Меч вышел из ножен с легким лязгом. Прямой и острый как скальпель хирурга, легкий, как перо и твердый как алмаз, причем правила жизни относительно того, что чем предмет тверже, тем он более хрупкий, на этот меч не распространялись. По всему лезвию меча шли изящные символы лаарского языка. «И буду я вечно острым, прекрасным и прочным», на другой стороне было продолжение заклятья: «Да пусть же хозяин мой будет настолько же крепок духом, как буду и я».
— Спасибо!
— Не за что! Должен же я тебя отблагодарить за все терпение, — улыбаясь, ответил старик. Сейчас он выглядел именно стариком, самым обычным дедушкой.
— И еще, я снимаю с тебя заклятье утяжеления. А так же не забудь, маг силен, но сильнее мага только опытный маг. Будь осторожен на магических поединках, ибо опытные маги могут творить заклинания, даже не произнося их, не забудь!
— Не забуду.
— Хорошо, тогда, знаешь, иди ка ты спать! Завтра пойдем в столицу. Поступишь на государственную службу, — сказал Орен, и стал серьезным в одно мгновение, как мог это сделать только он. — Ты талантлив от природы, другого я бы учил года два, но тебя, за два месяца я научил всему. Не растрать свой талант понапрасну, да пусть же будет путь твой верен, и пусть ветер судьбы никогда не дует тебе в лицо!
Глава IV. Военнопленный
А-а-а-а-а-а! Когда стоишь на краю обрыва, внизу пустота, а вверху лишь небо, то хочется закричать! А-а-а-а-а-а! Почему? А черт его знает, просто не кричишь и все. А грудь распирает так, что начинает казаться — сейчас порвешься, и ведь не рвешься! Но и не кричишь… А вот чего стоит взять и закричать, да так, чтобы весь мир узнал: Ты здесь! Ты наверху и ты все еще жив!
Дует ветер и кричит чайка, а что она здесь забыла? Всматриваешься вниз, а там, оказывается, что-то есть… Хм-м-м… Море? Да, даже не просто море, а океан! Огромный величественный и прекрасный голубой океан. Бриз слабеет и тянет свободой. Свободой о какой и мечтать нельзя, а когда нельзя, то и незачем… Ха, незачем, ну раз незачем, то и не надо, наслаждайтесь ею. Загляните туда, вниз, куда бросилась, громко крича, чайка…
А-а-а-а-а! Опять хочется кричать, прыгать! Прыгать… Как сказал герой одного фильма: «Знаете, чувство, когда стоишь на краю обрыва и так и хочется прыгнуть?». А есть ли оно у вас? Наверное, как и у того героя — НЕТ! У Игнара такого чувства тоже не было.