Шрифт:
Глава 1
Несколько дней назад
Точка бифуркации — критическое состояние системы, при котором она становится неустойчивой относительно флуктуаций и возникает неопределённость: станет ли её состояние хаотическим или она перейдёт на новый, более дифференцированный и высокий уровень упорядоченности.
Именно это определение крутилось в голове императора, восседавшего во главе стола. Его глубокий, изучающий взгляд скользил по присутствующим. На заседании сегодня находились только самые преданные и влиятельные лица Империи: высший
— Исходя из этих данных, делаю вывод, что вдобавок к уже указанным кланам, Огинские, Друцкие, Елецкие и Засекины также выступают на стороне противника, — голос одного из докладчиков был ровным, но каждое слово ложилось тяжким грузом, меняя настроения в зале.
Монарх слегка повернул голову вправо, обращаясь к невысокому мужчине с нахмуренным лицом.
— Что скажете, Степан Станиславович?
Маршал Дорофеев, известный своей военной прямолинейностью, будто чуть ожил. Светло-серый мундир, украшенный погонами с золотыми звёздами, подчёркивал его крепкое телосложение. Командующий армией был боевым молотом Романовых — элитой не только по благородному статусу, но и по праву завоёванных побед. Маршал являл собою олицетворение силы, на которую Империя могла опереться в самые трудные времена.
— Мыслей много, Ваше Императорское Величество, — коротко кивнув, взял слово мужчина. — Большинство княжеских родов из названных фамилий мы сможем остепенить одной ракетой. В редких случаях двумя, — твёрдым голосом заключил маршал. — А вот к войне с лидерами грядущего восстания, несмотря на озвученные сроки в полгода, стоит готовиться уже сейчас.
Слова Дорофеева вызвали среди присутствующих нотки одобрения — в такой интерпретации, положение вещей в империи не казалось чем-то сверхужасным. Лишь наследник престола, сидевший ближе к монарху, чуть склонился вперёд, задумчиво глядя на маршала.
Когда Степан Станиславович завершил речь, слово взял следующий. Фёдор Герасимович Дробышев являлся человеком особого сорта. Несмотря на скромный в текущем окружении титул графа, он являлся едва ли не одним из самых влиятельных людей в империи, занимая ведущую управляющую должность в главном штабе службы внешней разведки.
— Я не думаю, что эти цифры реальны, — начал он. — Видится мне, что заговорщики нанесут удар, как только будут готовы. Или, что вероятнее, когда не будем готовы мы. Эти мысли подтверждаются работой нашего аналитического отдела.
Император переместил внимание на говорившего.
— Вам видится какая-то конкретная дата, Фёдор Герасимович? — голос монарха прозвучал спокойно, но с оттенком явной заинтересованности.
Дробышев неопределённо качнул головой, его руки едва заметно коснулись разложенных перед ним документов.
— Трудно назвать точные даты, Ваше Величество, — начал он после небольшой паузы. — Но мы фиксируем стягивание вражеских войск и резервов к линии фронта. Противник готовится к масштабному наступлению. Собственно, это и есть одна из причин, по которой я здесь. Кроме того, считаю важным отметить: нам нужно быть готовыми к тому, что задействованная на фронте армия не сможет оказать столице никакой помощи — у них будет другая задача. Иначе нас сметут.
На этих словах в помещении стало очень тихо. Каждый
Император медленно кивнул, его взгляд упал на кресло наследника. Глеб Владимирович встретился с ним глазами, и на мгновение на их лицах отразилось молчаливое согласие. Однако, прежде чем наследник успел сказать хоть слово, в дискуссию вновь вернулся маршал.
— Если позволите, Ваше Величество, — произнёс он, подняв глаза на монарха, — моё мнение остаётся неизменным. При всех возможностях противника, ударить по столице крупными силами — задача не из лёгких. Более того, учитывая наши планы, они будут вынуждены разделить ресурсы.
Дробышев откинулся на спинку кресла, бросив на маршала взгляд, в котором угадывалось сомнение. Он не собирался спорить, но его молчание само по себе было весомым заявлением.
— Вероятность того что вы правы, Степан Станиславович, немалая, — начал граф с осторожностью, — но нам стоит думать о худшем сценарии. Риск появления новых союзников в стане врагов растёт с каждым днём. Мы уже видим, как ранее нейтральные кланы начинают тяготеть к заговорщикам.
— Например? — коротко спросил монарх.
— Например, представители рода Засекиных, — ответил разведчик. — Их деятельность стала заметно более активной за последние две недели. Мы фиксируем постоянные контакты с Огинскими и Друцкими.
На этих словах наследник перестал безучастно наблюдать за дискуссией. Его голос, сдержанный, но немного более резкий, чем у остальных, разорвал напряжённый воздух:
— Учитывая всё это, мне кажется, мы должны обсудить не только военные, но и политические меры. Возможно, нам стоит воспользоваться некоторыми внутренними ресурсами Империи для разделения врагов. Не все кланы, вступившие в заговор, действуют по собственному желанию. Хотелось бы услышать конкретные предложения, господа.
Император, наблюдавший за сыном, задумчиво кивнул. Его взгляд снова скользнул по собравшимся. Зал вернулся к обсуждению.
Сейчас
Когда Алексей и его спутники внезапно решили покинуть зал, атмосфера внутри стала меняться ещё быстрее. Музыка, казавшаяся ранее оживлённой и весёлой, теперь едва ли кого-то интересовала. Гости продолжали общаться и двигаться по залу, но всё большее количество людей начинало вести себя странно: кто-то безудержно смеялся, кто-то внезапно замирал, уставившись в одну точку, а кто-то начинал говорить несвязно, будто не понимая своих слов.
Неприятное напряжение стало нарастать, и вскоре заметные изменения в поведении гостей не могли остаться незамеченными для оставшихся в здравом уме гостей. Появились первые крики — некоторые аристократы вдруг начали ронять бокалы или шататься, словно не выдерживая груза собственного тела. Среди этой суматохи слуги принялись осторожно подхватывать самых неадекватных, помогая им сесть, но их усилий явно не хватало.
Через несколько минут в зал спешно ворвались имперские гвардейцы. Их строгие лица и чёткие команды резко контрастировали с хаосом, разразившимся внутри помещения. Один из офицеров, занявший центральное место, громко произнёс: