Шрифт:
Смерть пахнет мандаринами… И ещё еловой хвоей… Смерть мигает огнями новогодней ёлки – то часто и радостно, то сдержанно и мрачно… Кто сказал, что Смерть подкрадывается совсем неслышно? Нет, она приходит с привычным шумом лифта, который доносится с лестничной площадки, со звуком открывающихся дверей… Смерть выходит из лифта, останавливается возле двери квартиры и звонит – совсем обычный звонок, но необычный посетитель… Вернее – посетители, потому что их двое.
Смерть – это не всегда старуха с косой и черепом в глубине тёмного капюшона.
Открывший дверь Вениамин растерянно замер на пороге квартиры и с удивлением разглядывал грустную девушку в полицейской форме. Было тридцать первое декабря, и он, подвязавшись жёлто-зелёным цветастым фартуком жены (чтобы не испачкать новые брюки), занимался на кухне приготовлением праздничного ужина – жена с сыном поехали пока за бабушкой, чтобы та могла встретить Новый год вместе с ними, в кругу семьи, так сказать…
Вытирая руки кухонным полотенцем, белым с коричневыми таксами, Вениамин нерешительно сказал:
– Здравствуйте…
Девушка-полицейский была на пощадке не одна – чуть подальше, возле самого лифта, стоял ещё один полицейский – высокий, очень крепкого телосложения, ну прямо Илья Муромец. Тот тоже почему-то выглядел смущённым и, словно нашкодивший школьник, сосредоточенно разглядывал что-то у себя под ногами на кафельном полу лестничной площадки.
На приветствие Вениамина девушка ответила не сразу. Помявшись пару секунд, она едва заметно вздохнула и негромко осторожно спросила:
– Скажите пожалуйста, вы – Акатьев?
Вениамин кивнул:
– Да, это я… А в чём дело?
Девушка хотела было повернуться к своему коллеге, которые топтался у лифта, но на полпути передумала и снова спросила:
– Скажите, а Ирина Акатьева – это ваша жена?
– Да, – ответил Вениамин и тут же добавил, – Только её сейчас дома нет. Она, может быть, где-то через час-полтора подъедет. А в чём, собственно, дело?
– Понимаете… – девушка неуверенно заметалась взглядом, – Произошла авария, и она… Она не приедет…
– Что? – Вениамин не глядя забросил кухонное полотенце назад в квартиру, на шкафчик с обувью в прихожей, и тупо уставился на полицейских, недоумённо переводя взгляд с девушки на Илью Муромца и обратно.
Девушка шагнула вперёд и, осторожно коснувшись рукой запястья Вениамина, сказала:
– Произошла авария… На трассе… За городом… Там лось на дорогу выбежал… И ваша жена…
Вениамин вдруг почувствовал, что голос девушки как бы отдаляется от него, а всё вокруг словно начало заволакиваться белым, пока ещё прозрачным, туманом…
– А… А Алёшка?.. – почти не слыша своего голоса спросил он.
– Ваш сын тоже… – невнятно пробормотала
Вениамин отшатнулся назад.
– Нет, послушайте! – сказал он, – Это какая-то ошибка… Этого не может быть… Сейчас я позвоню…
Он повернулся, взял в прихожей лежавший там на зарядке мобильный телефон и начал нажимать пальцами на экран. Девушка и полицейский у лифта молча наблюдали за ним.
Внезапно телефон зазвонил сам – от неожиданности Вениамин едва не выронил его из рук.
– Алло? – неуверенно спросил он, – Да, Марина Петровна… Да, они уже выехали… Да, будут у вас в любую минуту… Да… Я вам попозже позвоню… Да, хорошо… И вас с наступающим…
Закончив разговор, Вениамин жалостливо посмотрел на девушку-полицейского.
– Тёща… – пробормотал он, – Они как раз за ней поехали…
Девушка собиралась было что-то сказать, но Вениамин что-то снова нажал на экране и приложил телефон к уху…
– Сейчас… Сейчас… – едва слышно прошептал он, – Это не так… Это не то…
Знакомая мелодия звонка раздалась неожиданно совсем рядом. Вениамин вздрогнул и торопливо окинул удивлённым взглядом лестничную площадку. Стоявший у лифта полицейский молча достал из кармана форменной куртки небольшой прозрачный полиэтиленовый пакет, в котором лежал мобильный телефон и ещё несколько небольших тёмных предметов. Полицейский шагнул вперёд и протянул пакет.
– … Тут её вещи… Некоторые… – пробормотал он сочувственно глядя на Вениамина.
Вениамин осторожно взял в руку пакет с ещё трезвонящим и трепыхающимся телефоном. Через мутный полиэтилен на поверхности мобильника он разглядел смазанное тёмное кровавое пятно – видимо, кровь успела чуть-чуть подсохнуть прежде чем кто-то попытался её оттереть… Перед глазами Вениамина начал стремительно сгущаться белый туман – всё вокруг вдруг колыхнулось, очертания людей и предметов стали нечёткими, в ногах он внезапно ощутил сильную слабость и, чтобы не упасть, судорожно схватился за косяк двери… Полицейские поддержали его, говорили что-то успокаивающее – Вениамин уже ничего толком не соображал. Словно во сне он слышал обрывки фраз и отдельные слова: «…больница… морг… для опознания… вот по этому номеру… забрать из машины личные вещи… вот адрес… сегодня уже нет смысла… на следущей неделе… меня Катя зовут… побыть здесь с вами?..»
… А потом полицейские ушли, и Вениамин остался один. На кухонном столе перед ним лежали три чуть помятые бумаги с адресами и телефонами, по которым ему предстояло звонить и ездить в первую неделю Нового года; испачканный кровью мобильный телефон Ирины, её ключи в чёрном кожанном чехле, её губная помада в тёмно-синей упаковке, почему-то чуть-чуть использованный ластик в виде серого слоника и пустой мутный полиэтиленовый пакет, в котором всё это принесли…
«Ластик, наверное, Алёшкин был…» – навязчиво крутилось в голове Вениамина.