Точки и линии

С древних времен в Японии существует один печальный обычай. Мужчина и женщина, любящие друг друга и не имеющие возможности соединиться, вместе кончают жизнь самоубийством. Предварительно они сговариваются, выбирают какой-нибудь уединенный красивый уголок – горячие источники, морское побережье, горы – и проводят здесь свои последние минуты. Потом принимают яд, бросаются со скалы в пучину или в кратер вулкана. Как правило, никогда не прибегают к огнестрельному или холодному оружию.

Этот широко распространенный обычай получил

название "самоубийство влюбленных по сговору". Когда обнаруживают трупы мужчины и женщины, вместе покончивших самоубийством, полиция обычно не производит тщательного расследования.

Вечером 13 января Тацуо Ясуда пригласил в ресторан "Коюки" на Акасака своего знакомого. Этот человек занимал пост столоначальника в одном из министерств.

Тацуо Ясуда возглавлял фирму "Ясуда секай", поставлявшую фабричное оборудование. За последние годы фирма начала расти. Говорили, что она обязана своим процветанием крупным государственным заказам. Поэтому Ясуда и водил дружбу с чиновниками.

Он был частым гостем в "Коюки". Первоклассным этот ресторан не назовешь, зато там спокойно и уютно, посетители чувствуют себя свободно. А главное, официантки хороши, все как на подбор.

Ясуду считали хорошим, клиентом. Денег он не жалел. Угощая приятелей, говорил официанткам, что это его бизнес. Однако о положении своих знакомых никогда особенно не распространялся.

В это время как раз велось следствие по делу о взяточничестве в одном из министерств. Поговаривали, что в нем замешано много дельцов, вхожих в министерство. Начали с мелких чиновников, но газеты высказывали предположение, что к весне доберутся и до крупных.

В связи с этим Ясуда стал еще более осторожным. Иногда он появлялся в "Коюки" с одним и тем же человеком по семь-восемь раз. Официантки называли его приятелей "ку-сан", но что это за люди, Ясуда не говорил. Было известно только, что все они чиновники.

Собственно говоря, в ресторане не интересовались, чем занимаются знакомые его клиента. Деньги-то платил Ясуда.

Тацуо Ясуде было лет тридцать пять. Приятное лицо. Немного смугловат, правда, но глаза ласковые, брови темные, хорошо очерченные, прямой нос, широкий лоб. Держится вежливо и просто, как и подобает умному бизнесмену.

Официантки относились к нему благосклонно. Но он не старался сблизиться ни с одной из них. Со всеми был одинаково приветлив.

Его обычно обслуживала О-Токи. Так уж повелось с того раза, когда он впервые пришел в "Коюки". Но и с ней у Ясуды были просто хорошие отношения.

О-Токи двадцать шесть лет. Но она выглядит такой свежей и юной, что больше двадцати двух ей не дашь. Клиентам нравились ее глаза, большие, темные, смеющиеся. Отвечая на какой-нибудь вопрос, она умела бросить быстрый задорный взгляд исподлобья. Конечно, она знала, что это производит впечатление, и кокетничала вовсю. Нежное овальное лицо, маленький подбородок. Особенно хороша она была. в профиль. Не мудрено, что некоторые посетители пытались соблазнить ее. Все официантки были приходящими.

Появлялись часа в четыре,

уходили около одиннадцати. Бывало, назначат О-Токи свидание после работы под эстакадой станции Синбаси. Сразу отказать клиенту нельзя. Она соглашается, а сама и не думает идти. Так повторяется раза три-четыре. Если не дурак, то поймет.

– Ну, что с этими олухами поделаешь? – смеется О-Токи. – А еще злятся!

Один так ущипнул недавно!

Она приподнимает подол кимоно и показывает ногу подругам. На коже синеватое пятно.

– Сама виновата. Не надо давать поводов, – вмешивается в разговор Ясуда, поднося к губам рюмку. Он свой человек, при нем можно говорить все что угодно.

– Ну да, Я-сан! Вы-то ни к кому не пристаете! – заступается за подругу официантка Яэко.

– А что толку приставать? Все равно останусь с носом.

– Это вы-то? Ну нет! Я-то знаю это точно! – хохочет расшалившаяся Канэко.

– Ну, ну, не болтай чепухи!

– Брось, Канэ-тян! – говорит О-Токи. – Все наши девушки влюблены в Я-сана, а он ни на кого и не смотрит. Так что оставь свои надежды.

– Чудак он! – смеется Канэко.

Ясуда действительно нравился всем официанткам "Коюки". Может быть, если бы он задумал за кем-нибудь всерьез поухаживать, они бы и не устояли. Что ж поделать, обаятельный мужчина.

В тот самый вечер, 13 января, Ясуда проводил до вестибюля своего знакомого, министерского чиновника, и вернулся в кабинет. Выпил еще и вдруг предложил:

– Девушки, хотите, я завтра угощу вас где-нибудь обедом?

Бывшие в кабинете Яэко и Томико обрадовались и сразу согласились.

– А где же О-Токи-сан? Давайте и ее возьмем, – сказала Томико, оглядываясь. О-Токи не было, она зачем-то вышла.

– Да нет, хватит и вас двоих. А О-Токи-сан пригласим как-нибудь в другой раз. Неудобно, если все трое сразу опоздают на работу.

Ясуда был прав. Ведь официантки приходят к четырем. Если пойдут обедать, конечно, задержатся. Разумеется, сразу троим опаздывать нельзя.

– Так, значит, договорились. Приходите завтра в половине четвертого в "Левант", на улицу Юракуте, – сказал Ясуда, улыбаясь глазами.

На следующий день, 14 января, Томико пришла в "Левант" в назначенное время. Ясуда уже сидел за столиком в глубине зала и пил кофе.

– А-а! Очень рад! – сказал он и указал ей место напротив. Увидев клиента в непривычной обстановке, Томико немного смутилась и покраснела.

– Яэ-тян еще нет? – спросила она, усаживаясь.

– Наверное, скоро придет.

Широко улыбаясь, Ясуда заказал кофе. Не прошло и пяти минут, как появилась Яэко. Она держалась застенчиво. Кругом было полно шалопаев.

Поблизости сидели две женщины в кимоно. По их виду не составляло труда догадаться, чем они промышляют.

– Ну, так куда же мы пойдем? – спросил Ясуда. – Что вы предпочитаете европейскую кухню, китайскую кухню или тэнпура [1] . Или, может быть, хотите угря?