Точки

К. С. Л.

Не, ну а чего он? Чё придуряться-то? Не видит, что ли, что человек еле сидит? Можно подумать сам не злоупотреблял никогда…

– А чем от тебя пахнет? – спрашивает шеф, продолжая валять дурака и напомнив мне своим вопросом финальную часть сказки «Красная шапочка».

– Фиалками? – делаю я предположение.

– Похоже, это совсем не фиалки, - отрицательно качая головой не соглашается с предложенным мною вариантом СанХён. – Больше похоже на запах перегара. Ты что, пьянствовала всё это время?!

–

Ничего подобного!
– обиженно надувая губы отвечаю я. – Я не пьянствовала. Я следовала национальным обычаям. Можно сказать, из последних сил…

– Каким обычаям? – выказывает интерес собеседник.

– Да вы, что сабоним, разве не знаете?! – удивлённо восклицаю я. – В любой дораме показывают, что всякий уволенный кореец, прежде чем начать своё новое восхождение к успеху, должен выпить как минимум два ящика соджу. И его при этом должны все жалеть. А меня никто не жалел и соджу я пить не смогла, поскольку меня с неё выворачивает. Пришлось заменить её водкой…

– Водкой?! – изумляется СанХён. – С ума сошла?!

– Я старалась следовать традициям, - грустно смотря на шефа говорю я, - внесла в них кое-какие рационализации. Было очень трудно, сабоним, но я старалась…

Продолжаю грустно смотреть на шефа, шеф, саркастически смотрит на меня.

– Кофе? – помолчав, предлагает он.

– Лучше минералки, сабоним! – сразу оживаю я.

– Принеси мне кофе и бутылку минералки, - нажав кнопку на большом телефоне на своём столе приказывает он секретарю.

– Холодной! – вытянув шею подсказываю я со своего места.

– Холодной! – ретранслирует мою просьбу СанХён.

– Сейчас. – обещает он мне.

– Спасибо сабоним, - благодарю я его.

Минуту с небольшим сидим в тишине, пока не приносят заказанное. Шеф начитает мешать в чашке ложкой, а я открываю бутылку, наливаю почти полный стакан минералки и весь его выпиваю.

А..а … хорошо!

– Не рано ли ты начала следовать традициям? – недовольно спрашивает, наблюдая за мной, СанХён. – Куда смотрит твоя мама?

– Мама в больнице. – коротко напоминаю я.

– Понятно. – кивает шеф. – А твоя сестра?

– Не та сестра настоящая которая тебя на спине из бара тащит, а та, которая с тобою рядом по асфальту из бара ползёт! – бодро отвечаю я, перефразируя пришедшую на ум шутку.

– Понятно. – снова кивает шеф.

Мне начинает надоедать это долгое вступление.

– Господин СанХён, вы хотели со мною поговорить? – напоминаю я причину своего присутствия.

– Да, - не отрицает он.

– Прошу прощения, сабоним, но как говорится – «время – деньги». Может быть нам следует начать разговор?

– Пожалуй. – кивнув, соглашается президент.

– Начну я несколько издалека. – говорит он. – Возможно

то, что я сейчас тебе скажу, ты уже знаешь, но, видя твоё состояние, я проговорю ещё раз, чтобы причина моих поступков была совершенно понятной.

Согласно киваю, хотя имею сомнения в такой необходимости.

– Всякий бизнес нацелен на извлечение прибыли. – начинает разговор СанХён. – И любой бизнес использует какой-то ресурс для того, чтобы, произведя определённую работу, добавить к нему что-то своё и получить с этого прибыль. Если в отдельных случаях, например, как горно-обогатительная компания, ресурс очевиден, то в случае музыкального агентства он не так понятен. Можно подумать, что в данном случае его ресурс - это артисты агентства, но, это, возможно к большому удивлению, не так…

СанХён пару секунд задумчиво мешает в чашке кофе, видимо стараясь более полно сформулировать свою мысль.

– Дело тут в структуре бизнеса, - говорит он, - именно в том, каким образом музыкальные агентства зарабатывают деньги. А в Корее они зарабатывают деньги используя медиа-агентства…

Вынув ложку из чашки СанХён начинает трясти её над кружкой, стряхивая остатки прилипшей к ложке пены.

– Способ заработка агентства в Корее отличается от подобного агентства где-то в Европе или Америке. – поясняет СанХён. – Если там основой заработка являются продажа синглов, дисков и концерты, то в структуре прибыли корейского агентства это занимает меньшую часть. Основной доход оно получает от участия своих артистов в различных телевизионных шоу и музыкальных программах …

– Я слышала, что музыкальные шоу на ТиВи имеют очень низкий рейтинг, - вклиниваюсь я в монолог шефа.

– Да, это так. – кивнув, спокойно соглашается он со мной, - но тут есть нюанс. А он в том, что после появления на музыкальном шоу агентство может рассчитывать на более высокую оплату выступления своей группы. После появления на шоу, цена выступления группы на любом мероприятии возрастает сразу в два-три раза. Если, допустим, до шоу, группа получала за проведение мероприятия 2-3 миллиона вон, то после она может рассчитывать уже на 5-7 миллионов за такое же выступление. Победа на музыкальных шоу для агентства очень важна. Например, та же «АОА» о которой ты говорила. До победы на «Music Bank», они толком ничего не имели, а после победы получили сразу около двадцати рекламных контрактов. После победы заработок агентства «АОА» за год увеличился с трёх до шести миллиардов вон, и они смогли наконец платить зарплату своим артистам. Как бы не были проблемны музыкальные шоу с их низкими рейтингами, но победа на них дает очень много, особенно если шоу было на центральном канале. За победу на центральном телеканале стоимость группы может вырасти в десять раз. Плюс, это открывает путь к участию в шоу и дорогих рекламных компаниях…

СанХён делает глоток кофе.

– … Из этого следует, что прекращение участия артистов агентства в ТВ-шоу, означает смерть агентства или, скатывание его на уровень, на котором влачат жалкое существование, с трудом наскребая на ежемесячную зарплату… - не смотря на меня, а наклонив голову и смотря в чашку из которой пьёт, говорит он. – …что, собственно, равнозначно смерти. Поэтому, когда мне сообщили, что «SBS» отказались от участия шоу с тобой, я не секунды не сомневался в принятии решения уволить тебя…