Тогда лети

Ююкина Оксана

– А ты поменьше ругайся с собой, так и не будешь разлетаться, – советует Архейн, улыбаясь уголками губ.

– Пф, – давится смехом Виллан. – Он еще сдержанный горейн. На той неделе один из них разлетелся, потому что не мог выбрать булочку

в столовой!

Виллан хохочет во весь голос, привлекая к себе внимание. Зигглун прищелкивает длинным раздвоенным языком и высокомерно топочет своими восемью ногами подальше от идиота-напарника.

– Идешь на выход, Виллан? – спрашивает Архейн, шагая в сторону длинных скамеек, окруженных со всех сторон плазменными экранами.

– Нет, конечно! – возражает Виллан и уверенно идет за другом. Впрочем, что бы вы о нем ни утверждали, он будет делать и доказывать обратное. Как и любой другой дуглукуанец.

– Вросемьдесят третий, пяртьсот шрестой, триста тринадцатый на врыход, – прокатывается по залу рык сгорбившегося мужчины с щупальцами вместо бороды. – Трысяча прятый, тридцать древятый, дрвести дрвадцатый троже. Прятьсот шрестой я срказал врам… а, это вы. Трогда орстаньтесь, прятьсот шрестой.

Незнакомый дуглукуанец наконец встает с места и отправляется вслед за своим пилотом. Цифры вылетают как очередь древнеземного пулемета, как только преподаватель останавливается у очередного плазменного экрана. Студенты выходят, выползают, выпрыгивают из кабинета с разными эмоциями. Кто-то рыдает, кто-то ругается

на всех известных земных языках, кто-то бездумно врезается в стену, и лишь дуглукуанцы выходят с неподдельным счастьем на лице.

– Древятый, – прищелкивает языком Леврус Врелуровий, словно испытывает особенное удовольствие от провала этого студента.

Фигура в черном тренировочном костюме встает с первого ряда, заставляя всех смолкнуть. На лице Фредера ни одной эмоции, лишь кулаки сжаты слишком крепко и подрагивают от напряжения. Он молча строевым шагом идет к выходу.

– Нет, стойте, профессор Врелуровий, это не девятый. Это мой корабль вверх ногами, – голос Архейна разрушает тишину вместе с раздражающим скрипом скамьи по полу. Он и сам не знает, зачем вскочил с места и вступился за Фредера – все прекрасно видели, что его корабль красный, а не темно-синий, как тот, что на экране с огромной цифрой девять на боку.

Лицо Левруса становится еще уродливее, когда щупальца приходят в движение.

– Эрто мраршрут три трысячи три срта три. Вры разве лретери про нрему? – практически плюется словами Леврус, высасывая взглядом жизнь не только из Архейна, но и из всей аудитории разом.

– Я не летел по этому маршруту, профессор, – тут же останавливается Фредер, выпрямляя спину. – Мои маршруты были сто пятый, восемьдесят седьмой и тысяча третий над Землей.

Конец ознакомительного фрагмента.