Токио
Шрифт:
И вдруг что-то произошло. Оказалось, что в бассейне, на глубине около восьми футов, есть два подводных окна, закрытых жалюзи. Я не заметила их прежде, потому что за ними было темно. Но сейчас в комнате зажегся свет, и в воде появились вертикальные желтые полосы. Я пошарила в сумочке, зажгла сигарету и встала. Обошла толпу и небрежно приблизилась к краю бассейна. Встала, положив руку на талию, сделала несколько затяжек, стараясь успокоиться. Затем, убедившись, что никто за мной не следит, заглянула в воду. Гость, стоявший по соседству, затянул песню, одна из девушек громко хихикала, но я не обращала на
Я почему-то была уверена, что за этими жалюзи находится комната, в которой Фуйюки хранит лекарство. Расстояния между пластинками жалюзи было достаточно, чтобы разглядеть часть пола. Я видела тень медсестры. Время от времени она подходила к окну довольно близко, видны были ее ноги в твердых блестящих лодочках. Я сосредоточилась. В комнате было что-то квадратное, сделанное из стекла, похожее на коробку или…
– Что ты делаешь?
Я подскочила. Рядом со мной стоял Джейсон. Он держал в руке бокал и смотрел в воду. И снова ко мне вернулся мир, с его звуками и красками. Поющий гость допевал последние слова своей песни, официанты открывали бутылки с бренди, раздавали гостям бокалы.
– На что ты смотришь?
– Ни на что.
Я быстро глянула в бассейн. Свет погас. Вода снова стала темной.
– Я просто смотрела на воду. Она такая… чистая.
– Будь осторожна, – пробормотал Джейсон. – Будь очень осторожна.
– Да, – сказала я, отступив от края бассейна. – Конечно.
– Ты здесь неспроста, верно?
Я встретилась с ним взглядом.
– Что?
– Ты что-то ищешь.
– Нет… Что за странное предположение. Он коротко рассмеялся.
– Не забывай, я всегда вижу, когда ты врешь.
Он глянул на мое лицо, затем на волосы и шею, словно они задали ему сложный вопрос. Легко дотронулся до моего плеча. Его ударил разряд статического электричества. Он улыбнулся своей медленной улыбкой.
– Я намерен войти в тебя, – сказал он спокойно. – До самого дна. Но не бойся, я сделаю это очень осторожно.
29
Нанкин, 18 декабря 1937, восемь часов (шестнадцатыйдень одиннадцатого месяца)
Наконец я могу писать. Наконец я немного успокоился. Много часов меня не было дома. Когда вечером я решился выйти на улицу, ничто не могло меня остановить. Прицепил к одежде карточку беженца и вышел из дома. С тринадцатого числа впервые появился на улице в светлое время суток. Было холодно, снег слежался. Я шел по переулкам, сокращая путь, добрался до дома Лю. Входная дверь была открыта, и он сидел сразу за ней, словно не двинулся с тех пор, как я его оставил. Лю курил трубку, взгляд его был рассеянным.
– Лю Рунде, – сказал я, войдя в переднюю, – вы чувствуете запах? Чувствуете запах жареного мяса?
Он наклонился вперед, высунул нос, понюхал холодный воздух, склонив набок голову и задумчиво глядя на небо.
– Возможно, это еда, которую у нас украли, – сказал я. – И эти наглецы ее готовят.
– Может быть.
– Я намерен их найти. Шуджин требуется еда.
– Вы уверены? А как же японцы?
Я не ответил. Мне вспомнилось, как он уверял, что мы будем в безопасности. Подумал о примере, который мы должны
– У вас есть такая карточка, старина?
Он пожал плечами, поднялся, положил трубку.
– Подождите здесь, – сказал он, – пойду возьму. Слышно было, как он шепотом переговаривается с женой. Они стояли в слабо освещенной комнате в задней половине дома. Отсюда был виден выцветший голубой шелк ее рукава, она то и дело поднимала руку, стараясь, по-видимому, убедить в чем-то мужа. Вскоре он вышел ко мне, осторожно закрыл за собой дверь и осмотрел переулок. К его одежде была пришпилена карточка беженца. Лицо Лю было озабоченным и усталым.
– Никогда не думал, что дойдет до этого, – прошептал он и поднял воротник, спасаясь от холода. – Не мог себе такого представить. Иногда думаю, кто из нас с женой глупее…
Мы прокрались по переулку и выглянули на улицу. Она была пуста – ни звука, ни движения. Не было даже собак. Только ряды заколоченных домов, черных от сажи, возле дома – тележка, поставленная на попа. Вдоль дороги горели небольшие костры, и небо над рекой было красным от зарева. Я понюхал воздух. Соблазнительный мучительный запах словно бы усилился. Казалось, в любой момент мы услышим шипение и потрескивание капель жира на сковороде.
Мы шли по дороге, словно пара голодных котов, прятались в тени, перебегали от одной двери к другой, двигались в северном направлении, в сторону ворот Чжонц-зян, – ведь именно туда убежали воры. Время от времени наталкивались на узлы с пожитками. Так как владельцев не было видно, оттаскивали узлы в сторону, рылись в них, надеясь найти еду. Прижимали нос к каждой двери, шептали в щель: «Кто готовит? Кто готовит?» Голод сжимал желудок так сильно, что я не мог распрямить спину. По лицу Лю видел, что он испытывает такие же муки. «Выходите, – шипели мы в двери. – Покажите, что вы готовите».
Зимой на востоке Китая быстро темнеет, вскоре солнце ушло, и мы чуть ли не ощупью пробирались по улицам; порою костры помогали найти дорогу. Мы изнемогали. Казалось, мы преодолели несколько ли, а на самом деле, даже не подошли к крепостной стене. Единственным живым существом, встретившимся нам по дороге, была тощая и голодная собака. Она одичала, облезла, покрылась ужасными язвами, в некоторых местах был виден хребет. Какое-то время она следовала за нами. Хотя животное было больным, мы сделали попытку подманить его. Собака была довольно крупной, хватило бы накормить обе семьи. Когда мы к ней приблизились, она занервничала и громко залаяла. Звук разнесся по безмолвным улицам. Из опасения обнаружить себя мы прекратили погоню.
– Поздно, – сказал я, остановившись неподалеку от ворот. – Я уже не голоден, старина.
Запах жареного мяса исчез, сменившись вонью канализации. Мы погрустнели. Я посмотрел на ветхие дома, стоявшие вдоль улицы.
– Вы устали. Всего лишь устали.
Я хотел ответить, но глянул через плечо Лю и схватил его за руку.
– Тихо, – прошипел я. – Молчите.
Он обернулся. В конце улицы появился японский солдат с винтовкой через плечо. Его лицо освещал маленький фонарь, установленный на бочке с водой. Всего пять минут назад мы стояли точно на этом месте.