Толеран
Шрифт:
– Что…, это? – В раз охрипнув поинтересовался фюрер.
– Полная энциклопедия, о Второй Мировой войне. Там всё подробно расписано – ваши ошибки и успехи. Успехов было немного.
– Почему я? – Неотрывно глядя на красную книгу, спросил фюрер.
– Честно – не знаю. – Толеран пожал плечами. – Решение было принято не мной. Но я знаю, что выбор делался между Германией, США и СССР. Думаю, из-за вашего военного потенциала выбор пал на вас.
– Немецкий солдат – лучший солдат! – Гордо произнёс фюрер, горящим взором глядя на монстра, принёсшего, возможно, бесценный дар для его
– Вы доказали это на деле. Точнее, докажите. – Толеран кивнул в сторону чемоданчика. – Мы нашли эту книгу в библиотеке древнего города, после одной из боевых операций. Библиотека чудом уцелела, и мы нашли множество древних книг.
– Древних?
– Древних. – Кивнул Толеран. – Мы понятия не имели, что в тех местах существовали города и вообще когда-либо жили люди. Пустыня Евтар непригодна для жизни.
– Почему? – Аккуратно доставая бесценную книгу из чемоданчика, спросил фюрер.
– Агрессивная среда обитания. – Туманно пояснил Толеран.
Минут десять в комнате царило молчание, нарушаемое лишь шелестом переворачиваемых страниц. С каждой мельком просмотренной страницей, глаза фюрера делались всё больше.
– Какова плата за этот дар?
– Несколько обещаний.
– Что? – С трудом оторвав взгляд от книги вопросил фюрер.
– Вы должны обещать, что человечество будет соединено под одним руководством. Вы должны пообещать, что сохраните военную мощь людей и оружия. Вы должны пообещать, что будете развивать эту мощь и, что важнее всего, вы будете развивать науку, создавая новые виды оружия и новые виды войск.
– Клянусь своей жизнью! – Воинственно выпалил фюрер.
– И самое главное: отбросьте идею расового превосходства.
– Что? Но…
– Не сразу. – Толеран переменил позу и фюрер сумел увидеть, что вторая его нога представляет собой жуткую мешанину металла и плоти. – Сейчас она необходима вашему народу, вашему солдату. Но когда с войной будет покончено, вы забудете свою идею. Понимаете герр Гитлер, ваша идея не лишена смысла и во многом правдива. Но, увы, она обязательно трансформируется со временем, будет извращена как вашими противниками, так и приверженцами самой идеи. Со временем она превратится в чудовище и станет угрожать нашим целям. Солдат любого народа, если им командует дилетант, а его боевая подготовка слаба – худший. При правильном использовании, любой солдат – лучший.
– Евреи – нет! – Рявкнул фюрер.
– Вынужден вас огорчить. Прочтите последние страницы этой книги. Евреи стали лучшими солдатами мира после падения вашей армии. Всё зависит от обстоятельств.
– Значит, я должен создать обстоятельства, в которых… - Он выжидательно посмотрел на Толерана.
– В которых каждый человек планеты станет лучшим солдатом…. Когда начнётся Наша война – лучшие будут умирать сотнями. Нужно, что бы лучших были тысячи. Иначе Человечество обречено.
– Я не подведу. – Решительно сказал фюрер.
– Надеюсь. – Толеран встал на ноги. Фюреру стало плохо. Голое чудовище перед ним, не имело половых органов – на их месте блестел плоский синеватый металл. – Чемоданчик сделан из пластика, и он остаётся вам, в качестве второго дара. Если вы сумеете разобраться, из чего он состоит
Толеран повернулся спиной к фюреру и по всему его телу поползли сине-белые полосы светящейся жидкости – так это выглядело. А потом он исчез.
Фюрер долго смотрел на то место, где пропало чудовище. Пред его глазами всё ещё была эта спина – мешанина плоти и металла, покрытая вмятинами, подпалинами и глубокими порезами, из которых не текла кровь. Это существо действительно вышло из какого-то кошмарного боя. Ибо бой, в котором дерутся монстры, другим быть не может.
Он посмотрел на книгу перед собой. Несколько раз перечитал название. Ударил себя по щеке и снова посмотрел на книгу. Пощупал её страницы. Долго сидел не шевелясь, пытаясь принять и осознать тот факт, что это всё произошло в действительности. А потом, решительно хмурясь, углубился в чтение книги.
“Война почти закончилась. Они напали неожиданно – никто не мог предположить, что немцы всё же начнут войну против нас. Особенно, после того как мы заключили все эти новые соглашения. Мы считали их друзьями. Они так помогли стране в 41-ом! Но всё было сделано только что бы усыпить нас – заставить поверить, что они друзья. Немецкие танки атаковали 5-ого мая 1942-ого. 5-ого первый выстрел был сделан по нашей границе, а сейчас 25 августа и бои идут уже в Москве…”
Сердито жужжа, пуля пронесла над головой и врезалась в стену, брызнув целым фонтаном бетонной крошки. Солдат выронил блокнот, в котором писал обо всём, что происходило с ним. Писал с первого дня войны. И сегодня он делал последнюю запись в своём импровизированном дневнике.
Алексей – бывший школьный учитель, который ещё год назад и представить не мог, что когда-нибудь кого-нибудь убьёт, чувствовал, что на этот раз запись будет действительно последней. Каким-то шестым чувством он ощущал близость собственной смерти. Он точно знал, что никогда не сдастся проклятым фашистам, но, сколько уже советских солдат, точно знавших, что лучше смерть, чем плен – уже в плену? Решимость умереть, но не сдаться врагу, не могла служить достаточным основанием, для полной уверенности в своей скорой смерти. Но всё равно он чувствовал именно смерть.
Алексей сполз за груду обломков – все, что осталось от второй стены, и огляделся в поисках более надёжного укрытия, желательно с лучшей позицией для ведения огня. Над головой пронеслось ещё несколько пуль. Где-то совсем рядом тяжело ухнула пушка и громом разнёсся взрыв. Кто интересно стреляет? Это наши или немцы? Непонятно. Сейчас по всей Москве шли бои. Кто где неизвестно. Резервы из Сибири – единственной территории СССР ещё находившейся под контролем советских людей, к городу подтянуть не успели, и они подошли, уже когда немецкая пехота вошла в город. Со свежими силами им удалось отбросить захватчиков и отвоевать несколько улиц. Но теперь ситуация изменилась кардинально. Алексей со своим отрядом двое суток вёл сражения с немцами и за это время только один раз он наткнулся на группу таких же “потерявшихся” солдат. Группы соединились, и под его командой оказалось девяносто восемь человек.