Только босс…
Шрифт:
Я мягко улыбаюсь. Почему-то эта ситуации выглядит до боли знакомой. Было и в моей жизни такое, когда одна маленькая безбашенная девчонка пыталась влюбить меня в себя.
«Ну точно, все от матери переняла,»— думаю я с улыбкой.
Я ведь тогда в упор Олю не замечал. Слишком долго я не понимал, какое сокровище крутилось вокруг меня, словно юла. Да уж, стой я тогда на своём до последнего, я бы упустил такое счастье! Дурак. Хорошо, что я все-таки понял, что я упускаю и вовремя запрыгнул в последний вагон.
— Каталина, ты сама — настоящее сокровище. И если какой-то остолоп этого не
— Ну а мне что делать-то?…— расстроено спрашивает она, хлюпая носом.
— Самое главное, это ставить себя на первое место. И не вздумай даже прогибаться перед каким-то там напыщенным индюком. Себя нужно любить больше всего на свете! Никто не заслуживает твоих слез, поняла меня? Не смей даже страдать из-за какого-то идиота, который настолько слеп, что не видит перед собой такое сокровище. В первую очередь нужно заботиться о себе! Нужно уважать себя. Любить себя. Так что, если человек причиняет тебе столько страданий, то самое лучшее, что ты можешь сделать, это вычеркнуть его из своей жизни. Оставь его. Если ты будешь ему нужна, он сам найдёт тебя, сам прибежит и весь мир к твоим ногам положит. А если нет, то значит и не стоило сил на него тратить.
— Знаешь, пап…— тихо говорит Каталина.— Вот маме с тобой очень сильно повезло…
«Да уж, повезло. Это она, конечно, погорячилась.»— думаю я, вспоминая наше с Олей прошлое.
— Ты прости меня, пожалуйста…— продолжает дочка.— Извини, что я сказала, что ты старый и чёрствый… На самом деле… Это совсем не так. Я так не думаю. Да и я тебя вообще не ненавижу. Я тебя очень люблю…
— Я тоже люблю тебя, дочь,— я обнимаю Каталину, она в ответ ещё крепче стискивает меня своими руками.
— Ты, пожалуйста, будь подобрее к Камилю, ладно?— прошу я ее.— Он пережил большую трагедию, ему самому очень тяжело. Не подводи меня, ладно? Я ведь знаю, что ты у меня совсем не такая. Ты совсем не жестокая. На самом деле ты самый добрый человек на свете.
Дочка крепче обнимает меня и бурчит, насупившись:
— Да не хотела я так жестко, просто ну, а че он бесит-то меня?— фырчит она.
Я смеюсь.
— Просто он выражает свою благодарность через заботу о тебе. Будь к нему немного терпимее, ладно?— прошу я Каталину.
— Ладно, — с неохотой соглашается дочка.
— Отдохни немного, а то наплакалась, все силы растеряла!— смеюсь я. — Вон, даже обнимаешь еле — еле!
Дочка, будто желая доказать, что это совсем не так, крепко — крепко стискивает меня в объятиях. Мы смеёмся, после чего я оставляю Каталину в комнате, а сам спускаюсь вниз.
Олю я нахожу в гостиной. Она стоит около полки над камином, протирая рамочки с семейными фотографиями. Тихо приблизившись к ней, я приобнимаю жену за талию и дарю ей нежный и ласковый поцелуй в щёку.
— Все в порядке?— спрашивает меня Оля, улыбнувшись и прижавшись ко мне спиной.— Поговорили нормально?
— Да, нормально поговорили. Все будет хорошо,— отвечаю я спокойно, положив подбородок на макушку жены.
— Вот эта фотография… Моя любимая,— Оля снимает с полки рамку со снимком. На ней изображены мы с ней, она в роскошном
Наша свадьба. Я с улыбкой вспоминаю счастливые моменты. Мы с ней поженились через два года после того случая, когда после аварии, в которую попала Оля, я приехал к ней домой. Тогда я очень испугался за неё. Тогда уже все было решено. Я точно знал, что ни за что не упущу ее. Конечно, самое сложное тогда было ещё впереди. Сказать, что нам трудно было наладить отношения с Ильей, это ничего не сказать. Это было очень тяжело, но вместе мы справились с этим. Оля стояла за меня горой. Моя защитница.
Я обнимаю жену крепче и целую прямо в макушку.
— А мне больше всего нравится вот эта,— я киваю на стоящую на полке фотографию, на которой изображена беременная Оля.
— Эта? — удивляется жена и даже смеётся. — Ты ведь рогом упирался, был против, сложно же было тогда тебя переубедить!
Я выдыхаю. Да. Она права. На ребёнка мы решились через год после свадьбы. Я и правда тогда был сильно против, ведь Оля тогда была ещё слишком молоденькой. Мне очень хотелось, чтобы прежде, чем мы заведём детей, она устроила свою жизнь, построила приличную карьеру. Я думал, что ей это нужно, но, как оказалось, сильно ошибался. Оле совсем было наплевать на карьеру. Ей не нужны были какие-то профессиональные успехи. Она оказалось абсолютно домашней. Заниматься семьей и домом ей нравится куда больше, чем работать где-то в крупной компании.
— Эта тоже хорошая, — говорит Оля, проводя пальцем по рамке с фотографией, на которой изображена вся дружная семья. Там и мы с ней, и Каталина и ее брат со своей семьей и детьми. Эту фотографию мы сделали на дне рождения Каталины. Ей тогда исполнилось два годика. Вся семья собралась у нас в доме. Мы устроили грандиозный семейный праздник. Было здорово. Ради таких моментов и стоит жить. Благодаря всем этим воспоминаниям на душе становится тепло.
А ведь всего этого у меня могло бы и не быть, если бы не одна маленькая упрямая девчонка, изо всех сил старавшаяся заполучить мое внимание и влюбить меня в себя.
Крепче прижав к себе жену, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в шею, слыша ее тёплый смех.
— Как думаешь, Каталина всегда будет такой оторвой?— спрашивает меня Оля задумчиво.— Или я дождусь того дня, когда она, наконец, успокоится?
Я улыбаюсь.
— Знаешь, однажды, я думаю, это обязательно случится. И, я надеюсь, что у неё будет немного другая история. Ведь не повторять же детям все, что происходило когда-то с родителями?— я усмехаюсь. — Надеюсь, что в ее жизни встретится тот, кто будет с самого начала осознавать, какое она сокровище, иначе я его просто убью.
Оля смеётся, повернувшись ко мне и обнимая меня за шею.
— Между прочим, наша дочь сказала, что я потрясающий мужчина и тебе со мной очень даже повезло! Я уж не стал ей говорить, что если бы у неё был такой мужчина, как я, то я бы уже давно от него избавился. Да и вообще, рано ей ещё о мужчинах думать.
Жена мягко проводит пальцами по моему затылку и целует меня в губы.
— Кто бы говорил!— смеётся Оля.— Между прочим, когда я в тебя влюбилась, мне лет было даже меньше, чем ей сейчас!