Только мертвые молчат
Шрифт:
Станчев поглядел на часы – пора бы им уже появиться. Он был спокоен, хотя прекрасно понимал, что поддался сентиментальному порыву. Если бы Досев узнал о том, что он пригласил к себе дочку подследственного Арнаудова, это могло быть чревато неприятностями: не о чем вести с ней разговоры да еще в собственном доме и при свидетеле – с точки зрения следственной логики
Как только Розалина и Иван переступили порог дома, он понял, что его опасения были напрасными: дочка Григора выглядела, как только что поднявшаяся из гроба. Темные круги под глазами, волосы в беспорядке. Присели без рукопожатий, Станчев еще раз обвел взглядом гостей и сказал:
– Слушаю вас.
Опустив голову, Розалина молчала.
– Я думаю, вы понимаете ее состояние, – начал Иван. – Положение на самом деле настолько тяжелое?
– Не из легких.
Роси внезапно распрямилась и взорвалась:
– Скажите мне правду, тут закралась какая-то ошибка, это невозможно… Я знала…
– Что вы знали?
– Об этой его алчности, посмотрели бы на весь этот музей, вывезенный из-за границы… – она подняла наполненные слезами глаза. – Что вы на меня смотрите? Думаете, я не видела… Он подмял под себя мою мать, выдрессировал ее, сделал из нее свое орудие, и она не вынесет всего этого, вот уже сейчас насилует пианино, как чокнутая…
Последняя фраза произвела впечатление на Станчева. Дом Арнаудовых рушился.
– Возьмите себя в руки, – сказал он как можно мягче, – слезами горю не поможешь. Ваш отец допустил серьезные нарушения – вы должны это знать.
– Какие нарушения?
– Те, о которых вы сами догадываетесь.
– Но ведь он может всё вернуть – дачу, машины, все!
– Уже поздно, знаете наши законы.
– Никаких законов я не знаю и знать не желаю!
– Роси… – сказал Иван.
– Ты молчи!.. Скажите, чем я могу ему помочь?
– Терпением и мужеством.
Роси нервно засмеялась.
– Иезуит!..
– Арнаудова, оставьте риторику для
Роси прошила его пронзительным взглядом.
– Человечности.
– Ваша мать находится под присмотром врача?
Ответа не последовало.
– Кто такой дядя Стефан?
– Тот из ресторана. Подлец.
– Советую вам не бросаться словами.
Роси снова взорвалась:
– Надоело мне их подыскивать… Они довели моего отца до гильотины…
В дверях показалась Петранка, взгляды девушек встретились.
– Праведница! – процедила Роси и рванула к двери, оттолкнув на пути Петранку. Иван бросился за ней следом.
– Вот тебе последствия, Петруша, – словно за что-то оправдываясь, сказал Станчев.
– На твоем месте я бы не впускала ее сюда.
– В действительности человек может быть выше или ниже наших представлений о нем, моя девочка. Надо быть великодушным.
– Ты думаешь, они этого заслуживают?
Станчев погладил руку дочери.
– Приготовь мне, пожалуйста, чайку.
Он прилег на кушетку, вытянул ноги и уставился в потолок. Операция «Сближение» подошла к концу, скоро материалы следствия будут переданы в другие руки, все встанет на свои места. Вот только все ли? Нет, милый мой, сближение не удалось, оно с треском провалилось, и тебя обозвали Иудой. Конечно, глупо переживать, но такое прозвище терзает душу: представление на берегу моря оказалось лишним, и его можно представить в двояком свете, несмотря на побуждения… Несмотря на побуждения, повторил он, теперь попробуй объясни это после всего, что произошло. Как это сказал известный токсиколог по телевидению? Лечить человека, а не болезнь. Да, доктор, вы правы: вот и мы осуждаем не человека, а преступление в нем. Громкие, красивые слова, для амвона, не на каждый божий день… Надо не забыть позвонить Балчеву, Бадемову и Ваневой, они были честны со мной.
Он прижал к уху телефонную трубку, набрал знакомые цифры.
– Миха, это ты?.. Жду тебя на ужин.