Только не тебе
Шрифт:
Красавчик берет стул у дежурного и ставит его прямо перед решеткой. Он манит меня пальцем. И я понимаю, что ничего хорошего от него не стоит ждать. Также как и вчера в клубе, он задумал гадость. И меня совсем не должна сбивать с мысли его смазливая внешность!
– Послушайте, это простое недора… – начинает Ира, но он и не смотрит на нее.
– Ну, привет, ночная бабочка… или как там тебя, – он поднимает вторую руку, и я вижу зажатую в ней свою сумочку. Расстегнув замок, придурок наглым образом принимается
– Калинина Дарья Васильевна, – зачитывает, рассматривая мою фотку. И при этом выражение его лица такое, словно он только что жабу там увидел, или еще какое чудовище.
Он поднимает хмурый взгляд на меня, а потом снова опускает на паспорт.
– Это ты? – вздергивает бровью в неверии.
Как его фамилия? Хан? Читала ведь в удостоверении.
Меня задевает то, как он со мной обращается. Словно я на самом деле, преступница. И я также понимаю, что помощи от этого козла не дождаться.
– Ну и? Куда же ты вчера сбежала? – продолжает сыпать вопросами.
По спине пробегает холодок. Больше всего я боялась, что он поднимет эту тему при всех присутствующих. От страха у меня отказывает мозг, иначе я не могу объяснить причину того, что выдаю самую большую в мире глупость.
– Я не понимаю, о чем вы. Мы разве знакомы?
С его губ срывается удивленный смешок.
Он подается навстречу так, что его лицо практически касается железной решетки.
– О да-а-а, – протягивает нарочито громко, чтобы слышали все присутствующие здесь. – Знакомство было фееричным. Весь день хожу и вспоминаю, – а последние слова произносит тихо, сквозь зубы. И ни на секунду своих черных глаз с меня не сводит.
Таким он пугает меня.
– Вы ошиблись… – нервно икнув, задерживаю дыхание.
Ира дергает меня за рукав.
– Ты что несешь?! – шипит подруга.
Я и сама то не знаю.
Хан переводит взгляд на Возлюбленную. Смотрит на нее впервые за все это время.
– Подруга дело говорит. Ты же сказала дежурному, будто ты – моя девушка… В твоей сумке нашли мою ксиву, а теперь ты решила строить из себя дурочку? – хмурится, подается ближе.
– Брось, ты ведь не глупая, должна понимать, что эта чушь не прокатит даже с таким идиотом, как Краснопольский.
– А? – тут же подбирается алкаш. – А что я? Я верю ей, девушка правду говорит!
Хан ухмыляется, откинувшись на спинке стула. Я закрываю глаза, чтобы хоть как-то успокоиться, а когда распахиваю их вновь, вижу, что эта наглая морда, будто ни в чем не бывало, продолжает рыться в моей сумке.
– Ничего, что я согласия не давала?
Он поднимает на меня свои бесстыжие глаза.
– Так я тоже не давал согласия, и не отдавал тебе свою ксиву, не разрешал убегать и кидать меня… – с чувством собственной правоты, он возвращает внимание к моей
Стиснув кулаки, считаю до двадцати. Никогда бы не подумала, что судьба станет так рьяно испытывать мою психику.
– Хорошо, – киваю, скорее, самой себе. Говорю спокойно, стараясь сохранять здравый рассудок.
Придурок ведь должен быть способен к конструктивному диалогу? Представитель правоохранительных органов, как-никак. Должен быть умным человеком…
– И за что меня собираетесь сажать? За драку? Так та девушка сама мне в волосы вцепилась! Я не сделала ничего! – указываю на соседнюю камеру.
Проследив по направлению моей руки, он возвращает ко мне скучающий взгляд.
– Ты – мошенница, – выдает это так легко и непринужденно, словно комплимент отвесил.
Что я говорила о наличии здравого рассудка у этого человека? Глупости. Там нет его и капли. От удивления, я даже немного теряюсь.
– Кто я?!
– Мошенница, – пожимает плечами. – Совратила меня, пристегнула, стырила ксиву…
В моих глазах сейчас столько злости, и я ни на секунду не отвожу взгляда от него. Кажется, сам воздух вокруг нас становится осязаемо густым. И если бы не решетка, разделяющая нас, я бы вцепилась в глотку этого идиота.
Он чувствует мою злость, и она заставляет его растеряться.
– Красивая, бросай его, будь лучше со мной! Он тебя не достоин! – тишину помещения нарушает протяжный вой алкоголика.
– Да заткнись ты уже! – взрывается на него Хан. И его крик действует на меня как красная тряпка.
– Да, вы в своем уме?! Это уже перебор! Я мошенница?! Вы хоть знаете, с кем разговариваете?!
Придурок переводит на меня взгляд, и теперь я читаю в его глазах интерес.
– Ну-ка, удиви меня…
– Да мой прапрадедушка всемирно известный писатель! Калинин Федор Сергеевич! А мой дедушка – глава сельской администрации! И вы считаете, что я могу быть мошенницей?!
Он ухмыляется, и мне ни черта не понравилось выражение его лица.
Хан поднял руку, рассматривая свои длинные пальцы.
– Прадед – писатель, а внучка мошенница, да еще и дамочка легкого поведения. Какой позор! Бедный прадедушка, ему, наверное, грустно знать, как сильно упустили его потомка…
Я ненавижу этого идиота!
– Что?!
– Эй, а ну выбирай выражения! – заступается Краснопольский, совсем осмелев.
Повернувшись к нему, с благодарность киваю.
– Спасибо. Вы, правда, благородный мужчина в отличие от этого, – многозначительно кошусь на Хана.
Алкаш довольно улыбается, поправляя свои волосы.
– Вообще-то, я пришел сюда не ссориться. Ты можешь спасти себя… – раздается за спиной голос придурка.
Улыбка кривит мои губы. Ну вот, так и нужно было начинать. А то явился тут, и пальцы гнет.