Только правда

Серлинг Род

– А знаете ли вы, почему они дают вам такие советы?
– продолжал Гарвей.
– Вы думаете, они поступают так потому, что являются честными, законопослушными, морально устойчивыми прихожанами?
– Он покачал головой, но на этот раз, как пастор, неожиданно увидевший, что в церкви идет игра на деньги.
– Позволь мне раскрыть тебе глаза, парень.
– Тут он помахал пальцем у парня перед глазами.
– Они толкают последние модели, поскольку это дает им прибыль! Они попытаются запихнуть тебе в глотку последние модели пятьдесят четвертого года, ведь им доллар дороже друга! Они ищут

выгоды, а не добрых отношений!

Забывшись, он снова похлопал по крылу, раздался скрежет металла, и крыло отделилось от корпуса. Гарвей скрыл это разрушение, намеренно встав перед крылом.

– Им выгодней набить свои бумажники наличными, чем наполнить свои сердца дружескими чувствами к людям!
– продолжал он.

Молодой человек принял все за чистую монету и сглотнул наживку.

– Просто нам нужна машина для поездок, поэтому мы решили, что чем новее машина...

Гарвей всплеснул руками, перебивая его.

– Вот тут-то вы и совершили ошибку. Именно поэтому вы пошли по неверному пути. Именно здесь вы устремились в тупик! Вам не нужна новая машина. Вам не нужна привлекательная безделка на колесах, которые штампуют на конвейере, покрывают блестящим хромом, с хвостовым стабилизатором и идиотским названием, причем такого качества, что и наперстка не наполнишь. Я знаю, что вам нужно!
– Тут он снова ткнул пальцем в лицо юноши.
– Вы ищете мастерство, приходящее лишь с возрастом! Надежность, которая приходит с испытанной технологией! Преимущество традиционных средств передвижения!

Он подался назад, словно приоткрывая бриллиант Надежды, и показал машину за своей спиной.

– Вот то, что вы ищете. "Шевроле" 1938 года с четырьмя дверцами. На нем вы доберетесь куда захотите и вернетесь домой.

Голос Гарвея не смолкал ни на секунду. Его речь длилась четыре или пять минут. И хотя сделка казалась случайной, она была давно устоявшейся процедурой. Гарвей делил ее на три стадии. Первой был резкий удар, "припирание к стене", имевшее целью начальные контакты. Вторая - в нее он как раз входил - была тихой, довольно благотворной и терпимой. Позже наступала часть третья - заключительная.

А в данный момент он мило улыбался двум молодоженам, подмигнул девушке, словно говоря: "У меня самого дома полным-полно таких крошек, как ты", - затем более мягко указал на "шеви".

– Смотрите. Я не собираюсь обдирать вас как липку. Я этим не занимаюсь. Я люблю.получать радость от своего дела. Я знаю, как вы должны поступить. Проведите какое-то время возле этой машины. Осмотрите ее. Насладитесь ее роскошью. Проверьте и посмотрите, как делали ввтомобили, когда их делали на совесть. Вперед, друзья мои!
– говорил он, подпихивая юношу к передней дверце, и затем поспешно повернулся и вцепился в девицу.

– Посидите в машине. Устраивайтесь на сиденье и сидите в свое удовольствие. Что вам действительно необходимо, так это бутылочка хорошего вина и свеча. У машины просто масса достоинств!

До Гарвея долетел звук автомобиля, тащившегося к дальним воротам. Он захлопнул дверцу, оглушив молодоженов, подняв при этом столб пыли и вызвав враждебный стон протестующего металла, улыбнулся своим жертвам сквозь пыльное стекло и поспешил к северным воротам,

где его ждала еще одна сделка.

В данном случае речь шла о первой модели "форда", которую вел седой старичок, похожий на Сайта Клауса, со счастливыми и простодушными.глазами. Гарвей подметил, что обычно такие глаза сулят быструю и относительно легкую сделку. Он прошел еще несколько футов рядом с "фордом". Автомобиль пыхтел, урчал, и, прежде чем он наконец остановился, в нем дважды что-то взорвалось. Старик вышел из него и улыбнулся Гарвею.
– Как поживаете? Язык Гарвея очертил круг во рту.

– Смотря что иметь в виду, дедуля. Если вы здесь хотите припарковаться, цена обычная. Но если эту машину вы собираетесь продать, то дайте мне три минуты, чтобы немного посмеяться.

С этими словами он отступил назад и стал осматривать автомобиль, наклоняя голову во все стороны, обходя его несколько раз, не забывая при этом следить за стариком. В конце концов он остановился, испустил глубокий вздох, заложил руки за спину и на мгновение прикрыл глаза.

– Ну как?
– тихо спросил старик.

– Я могу дать вам пятнадцать долларов. Если захотите сдать машину в металлолом, то получите двенадцать, а Смитсоновский институт обойдет нас на два доллара.

Старик мягко улыбнулся.

– Это замечательная старая машина; думаю, в прежние времена их делали лучше... .

Гарвей вытаращил глаза и затряс головой так, словно запасался сверхчеловеческим терпением.

– Дорогой дедушка, - сказал он, безнадежно всплеснув руками, - старо предание. Это ведь просто поговорка. На рынке все, кому не лень, ей пользуются.
– Он с жаром передразнил: - В старые времена автомобили строили лучше! Да это сфабрикованная ложь, сэр, в нее трудно поверить! Господи, да еще десять лет назад люди понятия не имели о том, как строить автомобили. Хорошо расходятся только новые машины! Только новые машины в цене. Только в них виден гений разума, мышц и сборочного конвейера!

Он очень снисходительно, с видом сверхсекретности потянулся к старику.

– Мне нравится ваше лицо. Знаете, что я сделаю?
– Он заключил старика в объятия.
– Вы мне напомнили моего дедушку, упокой Господи его душу! Он всегда был порядочным человеком с младенческого возраста и до того рокового дня, когда погиб, спасая людей с перевернувшейся лодки на Ист-Ривер!
– Он благоговейно опустил глаза и сразу же возвел их горе.
– Я дам вам за эту машину двадцать пять долларов. Видимо, мне придется разобрать его и продавать колесо за колесом, винтик за винтиком любому сборщику металлолома, который забредет сюда. Но двадцать пять долларов вы получите!

– Двадцать пять?
– Старик с грустью смотрел на "форд".
– Я... я в затруднительном положении.
– Он посмотрел на Гарвея.
– Вы не могли бы дать мне тридцать?

Гарвей вставил между зубами потухшую сигарету и посмотрел в сторону.

– Вы испытываете мое терпение, мой пожилой друг, - мрачно сказал он. Вы просто пытаетесь докопатьсяцо самых глубин моего терпения!

Старик продолжал смотреть на Гарвея.

– Вы хотите сказать, что...
– начал он.

Гарвей улыбался ему сверху с тем же адским терпением.