Толстолоб
Шрифт:
2
Боже!– подумал Гуп Гудер. Он сматывал шланг, натирая грязью руки. Солнце напекало спину. Его нехитрые мысли были легкими и воздушными, благодаря увиденным чудесам. Он только что узрел городскую блондинку в одном нижнем белье.
Закончив сматывать шланг, Гуп поспешил в дом. По какой-то неведомой причине он нес с собой ведро. По крайней мере, он знал, что является работником и догадывался, что видеть его с ведром наблюдателю покажется логичным. Хотя мисс Энни уже нарвала цветов и ушла на прогулку в лес. Она делала так почти каждый
А когда мисс Энни нет дома, Гуп не боялся быть пойманным, верно?
Он обнаружил ее несколько лет назад - плохо закрепленную панель на задней стенке своего шкафа. Закрыв дверь спальни, он сел на ведро. Он не мог удержаться - ему нужно было потереть свою промежность. И когда он сделал это, то почувствовал, что по стволу его причиндала поднимается преэкуляторная жидкость. Потому что едва он увидел мисс Джеррику, такую мягкую и загорелую в красивом нижнем белье, у него сразу же встал. Убрав панель из гипсокартона, он вошел в черный продолговатый проход. Крошечный фонарик показывал ему путь через лабиринт, и вскоре он оказался на нужном месте. Понимаете, Гуп давно насверлил крошечные отверстия в стенах почти каждой комнаты. В первом отверстии, к которому он подошел, он увидел лишь мисс Чэрити, любимую племянницу Энни. Та сидела с унылым видом в одежде, отличавшейся от той, в которой она приехала. Мисс Чэрити, конечно же, была женщина привлекательная, но когда Гуп приблизил глаз к следующему отверстию, то смог лишь мысленно воскликнуть:
Боже!
Там была та городская блондинка, мисс Джеррика, только что вышедшая из душа. Большие сиськи, загорелые ноги и густой куст светлых волос. Она начала вытираться полотенцем, причем, как-то медленно, будто наслаждалась прикосновением ткани к ее телу.
О, боже...
Гуп, конечно же, ожидал, что она оденется, и на этом все закончится. Но вместо этого она сделала вот что:
Она легла на кровать.
Что за...
На ее лице было такое выражение. Несмотря на красоту ее лица, его выражение вызвало у Гупа легкую грусть, поскольку было каким-то несчастным, и даже отчаявшимся. Но учитывая все обстоятельства, Гуп не стал уделять этому много внимания, когда увидел, что она принялась делать потом.
Растянувшись на кровати, она... раздвинула ноги.
А ноги были, несомненно, красивые. Длинные, стройные и загорелые. Как у тех калифорнийских девчонок, которых Гуп видел в женских журналах. А ее куст...
При виде этого куста у Гупа моментально встал. Куст был какой-то русый, Гуп никогда не видел у девок такие, только черные. Но в этот момент мисс Джеррика провела по нему рукой, ее ноги напряглись, а задница приподнялась вверх. И...
Боже правый!
Другая ее рука скользнула вверх по плоскому животу и крепко сжала одну из грудей.
Мисс Джеррика была такая красивая, что Гуп не мог оторвать от нее глаз. Она ему очень сильно нравилась, как и он ей, наверное. Иначе, зачем бы она тогда поздоровалась с ним, когда стояла на балконе у мисс Чэрити.
Да, может, я ей тоже нравлюсь...
Гуп расстегнул ширинку, и уже через мгновенье сжимал в руке свой причиндал. Тот застрял в штанах, и ему пришлось быстро высвобождать его. Было гораздо приятнее обслуживать себя, наблюдая за голой красоткой, лежащей на кровати.
О, боже, о, боже...
Яйца у Гупа поджались, и он выпустил струю спермы прямо на стену. Та поползла вниз, как длинный белый червь. Но такое, конечно же, было уже не впервой. Гуп много раз дрочил, подглядывая за гостями женского пола. Только...
Сейчас было другое.
Ему не просто нравилось смотреть на эту городскую блондинку. Он понял это по тому, как она смотрела на него и по тому, как она с ним поздоровалась.
Господь всемогущий,– подумал он, засовывая поникший пенис обратно в штаны. Кажется, я люблю ее...
3
– Держи ее, Дикки, давай же, - воскликнул Коннер.
– Черт! Держи еще крепче!
Они только что вернулись из "самогонного" рейса в Биг-Стоун-Гэп, который находится сразу за границей штата, где скинули пару сотен галлонов для Клайда Нэйла, когда увидели возле одного бродильного бака эту вырожденку, валяющуюся в отключке.
– Забирайте эту алкашку, если хотите, - сказал белый кентукский мужик, заправлявший "точкой".
– Эта сраная пьянчуга шатается здесь каждый день и отсасывает моим парням за бухло. Нас всех от нее уже блевать тянет. Поэтому забирайте ее, если хотите. Можете трахнуть ее, убить, закопать, что угодно. Видеть ее уже не можем.
Боллзу предложение понравилось, поэтому они с Дикки закинули эту пьяную в говно тощую засранку в багажник "Эль Камино", накрыли брезентом и уехали. Несколько часов спустя они снова пересекли границу штата, а телка так и не очнулась, настолько она была бухая! Дикки припарковал машину, свернув с шоссе на одну из боковых дорог, и они вытащили бабу из багажника. Боллз не стал тратить время на ее раздевание, тем более она была та еще страхолюдина. Из-за чрезмерного потребления кукурузной самогонки она буквально превратилась в скелет, волосы у нее были спутанными и грязными, сиськи - маленькими и сморщенными. На тощем животе виднелись длинные растяжки, что означало, что у нее были дети. И наверняка, слабоумные, потому что их мать, пока была беременной, наверняка, бухала как не в себя. Хотя кто ее знает? Ногти на ногах у нее были длинными и грязными, зубы - гнилыми и почти черными, с застрявшей между ними какой-то дрянью. Да, девка была не подарок. Тем не менее, Боллз спустил штаны, смачно плюнул в ее грязную дырку, и принялся за работу.
– Боже, какая же эта сучка тощая, Дики, - заметил Тритт Боллз, трахая этот бесчувственных кусок мяса.
– Ее гребаные кости колют мне живот!
Дикки держал свой член в руках и подрачивал, хотя и без особого удовольствия. У него никак не вставал.
– Едрен батон, Боллз, давай уже валить отсюда. Эта алкашка не стоит "палки".
Боллз, продолжая наяривать, неодобрительно посмотрел на него.
– Позволь сказать тебе кое-что, Дикки Черт, - ругнулся он.
– Любая дырка стоит "палки", потому что дырки для этого и предназначены... Едрен батон! Она еще и вонючая! Жесть!