Том 1. Ленька Пантелеев
Шрифт:
— Это же немцы, — сказал, останавливаясь, Ленька. — Мама, откуда здесь немцы?
— Идем, детка. Не оглядывайся, — сказала мать.
— Нет, правда… Нонна Иеронимовна, это ведь немцы?
— Это пленные, — объяснила учительница. — Говорят, белогвардейцы хотели заставить этих несчастных воевать на своей стороне, а когда немцы отказались, — загнали их сюда — в самое пекло — в центр города.
«Значит, это они пели третьего дня», — подумал Ленька. И вспомнил, что именно здесь начались тогда
У входа на бульвар беглецов остановил патруль.
— Куда?
— Да вот перебираемся в более безопасное место, — с улыбкой ответила Тиросидонская.
— Бежите?
— Зачем же бежать? Идем, как видите…
Пикетчики мрачно переглянулись, ничего не сказали, перекинули на плечах винтовки и пошли дальше.
— Завидуют, голубчики, — усмехнулась Тиросидонская.
На бульваре тоже никого не было. Стояли пустые скамейки. Празднично, по-летнему пахли зацветающие липы, и сильный медвяный аромат их не заглушали даже угарные запахи пожара.
Через турникет вышли на улицу, и вдруг под ногами у Леньки что-то хрустнуло. Он оглянулся. Что это? Неужели он не ошибается? На булыжниках мостовой, раскиданные в разные стороны, радужно блестели на солнце большие и маленькие осколки стекла.
«А где же пуля?» — успел подумать Ленька и даже поискал глазами: не видно ли где-нибудь сплющенного кусочка свинца?
— Леша, что ты там разглядываешь? Иди, не задерживайся, пожалуйста! — окликнула его мать.
«Знала бы она», — подумал мальчик, прибавляя шагу.
Миновали бульвар, свернули в переулок, и вдруг над головами засвистело, защелкало, заулюлюкало, и на глазах у Леньки от высокого белого забора отскочил и рассыпался, упав на тротуар, большой кусок штукатурки.
— А ну, быстренько сюда! — скомандовала Нонна Иеронимовна, перебегая улицу.
Пули свистели на разные голоса.
— Александра Сергеевна, барыня, вы что же ковыряетесь? — рассердилась учительница. — Это вам не дождик и не серпантин-конфетти. Или вам жизнь надоела?
— Не знаю, но мне почему-то ничуть не страшно, — сказала Александра Сергеевна, без особой поспешности переходя мостовую. — Ведь мы в Петрограде к пулям успели привыкнуть.
— Вы-то к ним привыкли и даже, может быть, успели полюбить их, а вот любят ли они вас, — это вопрос…
Ленька поежился. Ему вспомнился убитый матрос на тротуаре, у развалин фабрики.
— Мама, правда, ты поосторожней! — крикнул он.
— Ты что, мальчик, — боишься?
— Я-то не боюсь…
— Ну, а я тем паче… Нонна Иеронимовна… скажите… а на чем нам придется плыть?
— Куда плыть? Ах, через Волгу-то? На плотах, матушка, на плотах.
Александра Сергеевна остановилась.
— Нет, вы шутите!..
— Шучу, шучу… Не бледнейте, сударыня. Пароходы специальные ходят через Волгу.
Где-то очень-очень далеко внизу, за чугунной решеткой ограды, за белыми лестничными ступенями, за каменными площадками, за крышами, трубами и зелеными садами, Ленька увидел ослепительно сверкающую широкую ленту реки.
«Господи, как это близко, оказывается, — подумал он, — а я-то, дурачина, бегал, искал!»
Через несколько минут путники шагали уже по набережной, где толпилось и шумело много таких же, как они, беглецов. За голубым плавучим домиком пристани покачивался и дымил маленький белый пароходик.
Тиросидонская ушла узнавать о посадке, а Ленька с матерью остались на набережной.
У парапета лестницы, ведущей в город, расположилось бивуаком какое-то белогвардейское подразделение. Собранные в козлы, поблескивали штыками винтовки. Маленький серо-зеленый ручной пулемет угрожающе уставился черным глазом в сторону Волги. Из цинковых ящиков с нерусскими надписями аппетитно выглядывала красная медь патронов.
Несколько офицеров сидели, покуривая папироски, на каменном парапете, другие — в одиночку и парочками — расхаживали по набережной, прислушиваясь к разговорам беженцев, поглядывая на них пасмурно, с наигранным презрением… Вид у них у всех был обтрепанный, многие были небриты, на сапогах и обмотках толстым слоем лежала пыль.
В одном из этих прогуливающихся офицеров Ленька узнал молодого Пояркова. Подпоручик тоже заметил его.
— Постой, — сказал он, останавливаясь, своему товарищу. — Я где-то видел этого мальчика. Эй, шкет! — окликнул он Леньку.
Ленька метнул на него исподлобья мрачный взгляд и ничего не ответил.
— Ты, с пакетом, я тебя спрашиваю. Ты откуда?
— Я не шкет, — пробурчал Ленька, теснее прижимаясь к матери.
Офицер поднял глаза и узнал Александру Сергеевну.
— Ах, простите, — сказал он, отдавая честь. — Мы знакомы, кажется?
— Я не помню.
— Ну, как же?.. В один прекрасный день мы с отцом привели к вам в подвал заблудшую овцу… Забыли?
— Да… я вспомнила, — сказала она сухо. — Простите, нам надо идти…
— Сматываете удочки?
— Что вы сказали?
— Я говорю: собираетесь бежать?
— Да. Хотим попытаться.
— Через Волгу?
— Да.
— На пароходе?
— Да… На пароходе.
— Ну, ну, — сказал он, усмехнувшись. — Ни пуха вам ни пера. А вы, я вижу, бесстрашная женщина…
— Простите, я не понимаю… что вы хотите сказать? — побледнела Александра Сергеевна.
— А то, что я вам, сударыня, искренне, по-дружески, не советовал бы подвергать такому риску и себя и ребенка.