Том 1. Ленька Пантелеев
Шрифт:
— А ты-то, думаешь, розовый?
— Крестная как? Здорова?
— Да, спасибо. А Аннушка как?
— Какая Аннушка? Ах, мама? А что ей делается? Работает, как всегда, белье стирает. Ты где учишься?
— Нигде, — сказал Ленька и почему-то смутился и поспешил объяснить: — Я работать буду. То есть, еще не знаю, буду ли. Хочу во всяком случае. А ты?
Бутылочка посмотрел на него с удивлением.
— Учусь, конечно. В будущем году вторую ступень кончаю.
— Постой!.. Когда же ты успел?
— Что ж не успеть? Мы не
— Ты же ведь хотел, я помню, кондуктором или вагоновожатым стать.
Бутылочка громко засмеялся.
— Ну и память же у тебя!.. Да. Совершенно верно. Вагоновожатым хотел. И на газетчика тоже одно время курс держал. Но это, братец мой, когда было? В доисторические времена. До семнадцатого года. А сейчас у меня другие намерения; хочу, понимаешь, инженером быть.
У Садовой крестные братья расстались.
— Крестненькой кланяйся, — сказал Сережа, обнимая Леньку и целуя его в щеку.
— Ты же к нам придешь?
— Приду, конечно…
Бутылочка тщательно записал адрес, подробно расспросил, как удобнее пройти — подъездом или через ворота, — но почему-то не пришел. Следующая встреча крестных братьев состоялась лишь через пять или шесть лет, когда Бутылочка уже кончал институт инженеров путей сообщения.
А после этого разговора на Невском Ленька несколько дней ходил растерянный. Сережа ему ничего не сказал, не упрекнул его, но удивленный взгляд, который он бросил на крестного брата, узнав, что тот не учится, запомнился Леньке. Два-три дня он действительно колебался: не послушаться ли матери, не подать ли заявление в школу?
Но подумав, он решил не сдаваться. Он продолжал ходить и искать.
И вот ему как будто повезло. Он нашел работу.
Однажды, возвращаясь после долгих блужданий по городу домой, он проходил по Горсткиной улице. В те годы эта незаметная узенькая улочка, соединяющая Фонтанку с Сенной площадью, была очень шумной и оживленной. Здесь, по соседству с Сенным рынком, располагалась городская толкучка. В неуютных грязно-зеленых домах этой улицы было много мелких лавочек, мастерских, чайных, пивных и трактиров. С утра до ночи стоял здесь несмолкаемый гвалт: с грохотом и руганью продирались сквозь толпу ломовые извозчики, орали пьяные, визжали, высекая искру, примитивные станки точильщиков, стучали молотки «холодных» сапожников, пели бродячие певцы, уличные торговцы и торговки на разные голоса расхваливали свой товар: лимонный квас, пирожки, семечки, московские дрожжи…
Подходя к Сенной, Ленька заметил на стене углового дома небольшую вывеску:
Заведение
искусственных минеральных вод
под фирмой
«ЭКСПРЕСС»
Сущ. с 1888 г.
Качество ЭКСТРА
У дверей заведения стояла тележка, ручку которой держал сутулый, похожий на цыгана старик в зеленой суконной жилетке. Две девушки в клеенчатых фартуках
Человек с донкихотской бородкой стоял на тротуаре и записывал что-то в синюю тетрадку.
Ленька подошел ближе и лениво, без всякого интереса заглянул в один из ящиков.
— Тебе что надо? Брысь отсюда! — замахнулся на него карандашом человек с бородкой.
Ленька поднял голову и, ни о чем не думая, а просто по привычке спросил:
— У вас работы какой-нибудь не найдется?
Дон-Кихот смерил его беглым взглядом.
— Тебе сколько лет? — спросил он.
— Пятнадцать, — не моргнув глазом, соврал Ленька.
— А ну, подними этот ящик.
Ленька заметил с двух сторон ящика дырки, похожие по форме на ванильные сухари, сунул туда пальцы, поднатужился и поднял ящик.
— Зайди, поговорим, — сказал человек с бородкой, показав карандашом на открытую дверь заведения.
Ленька с трепетом поднялся по каменным ступенькам и вошел в темное прохладное помещение. В нос ему ударил запах сырости и фруктовых сиропов. За дверью шумела какая-то машина. Что-то вертелось, что-то хлопало и стучало. Сердце мальчика быстро-быстро забилось. Вот оно! Хоть и маленький, а все-таки завод! Неужели он будет работать? Господи, только бы не сглазить, только бы не сорвалось.
Через минуту с улицы вошел человек с бородкой. Он провел Леньку в маленькую, как чулан, комнатку, где стояла у окна дубовая конторка, а на стене висели канцелярские счеты и зажатые металлической лапкой бумаги.
— Если украдешь что-нибудь, — выгоню, — сказал он, усаживаясь за конторку и открывая ключиком какой-то ящик.
— Ну, вот… Зачем? — смутился Ленька. — Я и не думал вовсе.
— Если сейчас не думал, то после можешь подумать. Предупреждаю. Дальше… Если придут из союза или еще откуда-нибудь, говори, что ты мой племянник. Понял?
— Понял, — ответил Ленька. Но так как на самом деле он ничего не понял, он позволил себе спросить: — А почему, собственно?
— Почему, собственно? А потому, что платить за тебя страховку и прочие глупости я не намерен.
Хозяин спросил у Леньки, где он живет, кто его мать, и, удовлетворившись этими расспросами, сказал, что завтра с утра Ленька может выходить на работу. Взявшись за ручку двери, Ленька осмелел и спросил:
— А на какую работу вы меня поставите?
Хозяин посмотрел на него строго.
— В мое время, голубчик, мальчики не спрашивали, на какую работу их поставят… Ты что — не комсомолец случайно?
— Нет, — сказал Ленька и почувствовал, что краснеет.
…Домой он прибежал задыхаясь от счастья.
— Мама! Ура! Поздравь меня. Устроился… На завод поступил.
Александра Сергеевна сначала тоже обрадовалась. Но когда Ленька рассказал ей, куда и при каких обстоятельствах он поступил, она приуныла.