Том 18. Счастливчик
Шрифт:
Тщательно умытый, причесанный и нарядный, весь в бархате и кружевах, Счастливчик казался теперь чудесной, дорогой французской куклой или, вернее, маленьким принцем из волшебной сказки.
— Молись Богу, мой батюшка, чтобы на экзамене какой прорухи ни вышло! — наставительно сказала няня и, опустившись на колени перед киотом с мерцающей лампадкой, зашептала:
— Господи, помоги отроку твоему Кириллу! Заступница, Царица Небесная, умудри его!
И Кира молился тоже.
Неугомонный Коко притих в своей клетке и, наклонив набок зеленовато-розовую головку, усердно наблюдал коленопреклоненных мальчика и старуху.
Когда
На главном месте, в кресле, сидит бабушка.
Она еще издали протягивает руки своему любимцу. Ее милое, доброе, красивое, в мелком сиянии морщинок, лицо и большие серые глаза улыбаются Кире.
В своем обычном черном шелковом платье, с черной же шелковой кружевной косынкой на седых, как серебро блестящих, волосах, маленькая, изящная Валентина Павловна Раева удивительно похожа на изображение маркиз на старинных французских картинах. Счастливчик весь в нее, вылитый.
Тут же, за столом, сидит одиннадцатилетняя Симочка, бабушкина воспитанница, взятая с трехлетнего возраста в дом Раевых бедная сирота. Симочка скромно потупила глаза и всеми силами старается скрыть чайное пятно, сделанное ею на чистой, только что постланной скатерти.
Симочка любит сладкое и интересные сказки. Часто говорит неправду и когда солжет, ее светлые глазки принимают беспокойное выражение.
Симочка некрасива. Личико — птички: остренькое, с маленьким носом и массой веснушек. На белокуро-рыжеватых волосах голубенькая круглая гребенка. Волосы коротенькие и из-под гребенки стоят на темени торчком. Она лукаво-шаловливая, но старающаяся казаться скромной.
Напротив Симочки за столом сидит Ляля.
Ляле, родной сестре Киры, четырнадцать лет. Она калека. Ходит на костылях с четырехлетнего возраста. До четырех лет она не ходила совсем. Доктора говорят, что болезнь Ляли пройдет с годами, а пока ее усиленно лечат, возят на юг и за границу и мучат всякими втираниями, ваннами и душами.
У Ляли — красивое тонкое личико, такое же, как и у Киры и бабушки, только черные большие глаза Ляли всегда печальны. Около Ляли ее гувернантка — Аврора Васильевна, строгая, даже суровая, но бесконечно добрая и мягкая к Ляле, которую она обожает. Аврора Васильевна — худая, высокая, как жердь, гладко причесанная, в строгого фасона суконном платье, без малейшего украшения, бантика, кружевца.
С другой стороны Ляли поместился monsieur Диро, воспитатель Счастливчика, monsieur Диро — француз из Парижа, говорит плохо по-русски и как родного сына любит и балует Киру, воспитание которого ему поручено с пяти лет. Он же дает уроки Ляле и Симочке по французскому языку и рисованию, а в свободное время пишет масляными красками картины.
Мик-Мик его враг. Monsieur Диро никак не может простить студенту, что он отнял у него Киру, и часто жалуется, что с тех пор, как Мирский приходит ежедневно заниматься с Кирой, мальчик как будто чуточку охладел к своему старому другу, к своему «Ами», как Счастливчик, а за ним и все в доме прозвали француза.
У monsieur Диро короткие, пегие от седины волосы, небольшая бородка, седые усы, добродушнейшее лицо и мягкая улыбка.
Сейчас «Ами» усиленно спорит о чем-то на своем французско-русском наречии с Мирским.
Но вот входит Счастливчик.
— Доброго утра, Счастливчик! — говорит бабушка.
Голос бабушки
— Как спал, дитя? Не болит ли что? Может быть, ночью беспокойно спалось в ожидании экзамена?
Глаза бабушки близоруко щурятся. Счастливчик целует почтительно бабушке руку.
— О, не беспокойся, милая бабушка! Я совсем не боюсь экзамена, ну, ни чуточки не боюсь! — звонко отзывается Счастливчик.
— Еще бы он боялся! Да если бы вы труса праздновали при вашей подготовке, Кирилл Кириллович, я бы и знать вас не захотел! — отзывается с конца стола Мик-Мик таким страшным басом, что Симочка взвизгивает от восторга и окончательно разливает чай на скатерть.
Аврора Васильевна многозначительно смотрит в ее сторону и грозит пальцем. Пятно получается огромное — не пятно, а целая лужа, которая и разливается дальше и дальше озером по столу. Симочка бросает испуганный взгляд на бабушку. Но бабушка занята Счастливчиком. Надо ему налить какао, не забыв предварительно заставить принять Киру ложку какого-то снадобья, которое три раза перед едою, от малокровия, принимает Счастливчик, выбрать булочку и прибавить сахару в его стакан в серебряном дорогом подстаканнике. Не до Симочки сейчас.
Впрочем, не одна бабушка сейчас занята внучком. С той минуты, как в столовую вошел Счастливчик, лица всех засияли. Просиял «Ами», просияла печальная Ляля, просиял молодой щеголь лакей Франц, стремительно подставляя маленькому барчонку его удобный, нарочно заказанный для него бабушкой, стул с высоко прилаженным сиденьем. Даже по обычно холодному, строгому лицу Авроры Васильевны проползло нечто похожее на улыбку, а лукавые, теперь несколько смущенные глазки Симочки заискрились. Счастливчика целовали, обнимали, пожимали его ручку, любуясь его бархатным нарядом.
Счастливчик важно восседал на высоком стуле, пил какао, кушал сдобные крендельки и булки и с видом взрослого, ужасно серьезного человека слушал, как вести себя в гимназии во время экзаменов, слушал последние наставления, даваемые ему Мик-Миком.
Он не боялся предстоящих испытаний ни капли. Счастливчик не боялся уже потому, что все то, что полагалось знать для ученика первого класса, мальчик, благодаря стараниям своего учителя, знал на славу. И потом, с самых ранних лет Кира привык верить, что все вокруг него было точно создано для его радостей, все ему удавалось как нельзя лучше, все шло гладко и ровно как по маслу, и что он был настоящий Счастливчик и баловень семьи. Так неужели же судьба теперь изменит Счастливчику и он не выдержит экзамена?
— Андрон, подавай!
Щеголеватый Франц с резвостью мальчика выскочил с лестницы и молодцеватым жестом отстегнул кожаный фартук коляски.
— Пожалуйте!
Сначала в коляску села бабушка. Подле нее поместился Счастливчик в красивом летнем плаще и мягкой широкополой панаме-шляпе, придававшей ему еще больше сходства с маленьким принцем. На крыльце стояли Мик-Мик, «Ами» и няня.
Няня крестила Счастливчика, шепча молитву. Мик-Мик кричал весело: