Том 1
Шрифт:
В Собрание вошла преимущественно историческая проза, в основном публиковавшаяся при жизни писателя. Почти все эти произведения созданы в «советский период» сложного творческого пути В. Яна; исключение составляют несколько написанных ранее рассказов и очерков. За пределами этого издания еще осталось обширное, разноплановое литературное наследие писателя — некоторые его повести и рассказы, пьесы и стихи, очерки и статьи, рецензии и фельетоны, корреспонденции, письма, конспекты выступлений, рабочие тетради, дневники и прочие материалы.
Произведения в томах данного Собрания расположены по жанрово-тематическому принципу, по времени действия, или по изображенным в них историческим эпохам.
В первый томвошли повести, рисующие картины
Второй и третий томазанимает цикл произведений, начатый автором в канун второй мировой войны, — трилогия об ордынском (монголо-татарском) нашествии XIII века на Среднюю Азию, Русь, Европу, показывающая борьбу предков советского и других народов с захватчиками за свою свободу и национальную независимость, — это романы «Чингиз-хан», «Батый», «К «Последнему морю»». К ним примыкают рассказы («Возвращение мечты» и др.), которые по первоначальному замыслу автора должны были входить в заключительную книгу трилогии.
Четвертый томсоставляют повести «Юность полководца» (юность Александра Невского. XIII век); «Молотобойцы» (Петровская Русь. XVII век); рассказы, изображающие картины разных времен («Скоморошья потеха» и др.); «Записки пешехода» и «Голубые дали Азии»— очерки и заметки писателя о его скитаниях по Центральной России и Средней Азии на рубеже XIX–XX веков.
В основу текстов четырехтомника положены последние прижизненные или первые посмертные издания книг писателя; при этом учтены позднейшие исправления автора.
Книги В. Яна содержат авторские примечания, написанные им много лет назад, поэтому в отдельных случаях в них внесены коррективы в соответствии с современными научными сведениями.
О «Творческой лаборатории» В. Яна по конспектам бесед автора с читателями и другим его записям рассказано в 1-м, 3-м и 4-м томах.
В издании использованы рисунки В. Яна 20—30-х годов на темы публикуемых произведений, фотографии из архива писателя, географические карты эпох нашествий Александра Македонского и Чингисхана, составленные под руководством автора.
В конце 20-х — начале 30-х годов В. Ян жил в центре старой Москвы, в доме № 8 (ныне снесенном) по Газетному переулку (улица Огарева) и ежедневно к 9 часам утра ходил работать на Моховую улицу (проспект Калинина) в бывшую Румянцевскую (Ленинскую) библиотеку. Там в Научном читальном зале № 1, размещавшемся на хорах ее старого здания — «Дома Пашкова», он тогда написал повести и некоторые рассказы, вошедшие в настоящий том Собрания его сочинений.
«В Москве начался новый период моей жизни, — говорил В. Ян. — Скитания по «подносу Вселенной» закончились, сменившись путешествиями по бесчисленным страницам книг. Родилось творчество — период упорной работы в Ленинской библиотеке над материалами для давно задуманных исторических повестей и рассказов. Эти скитания по свету, особенно по Азии, дали мне массу впечатлений, которые послужили основой, фоном моих произведений» [337] .
337
Здесь и далее цитируются: В. Ян «Скитания и творчество», «Как я работал над своими книгами», конспекты выступлений перед читателями (1940-е гг.). — Архив В. Яна; В. Ян «Путешествия в прошлое». — «Вопросы литературы», 1965, № 9
«Финикийский корабль»— первое произведение в ряду исторических повестей В. Яна. Автор нежно любил своего «первенца», вероятно потому, что мысль о его создании зародилась в молодые, счастливые годы, когда он, тогда редактор и журналист петербургской газеты «Россия», проводил служебный отпуск с женой и дочерью в плавании по Черному и Средиземному морям.
«В 1907
…Желание написать об этих мореплавателях увлекательную повесть для юношества охватило меня тогда, но осуществить свой замысел я смог лишь спустя много лет… Над этой маленькой повестью пришлось много поработать, прочесть сочинения по истории народов Востока, Иудеи, Карфагена, изучить прошлое Азорских островов, «Историю мировой торговли» Бэра и другие материалы. Всюду я нашел интересные данные о путешествиях и плаваниях древних финикийцев».
По воскресеньям В. Ян читал нашей семье и моим школьным друзьям свеженаписанные главы повести. Он не только ценил мнение слушателей, но стремился привлечь их к творческому труду. Двоим моим «одноклассникам», А. Петрову и А. Шапиро, юным, «подававшим надежды» поэтам, он дал темы (подстрочники) песен к повести, с тем, чтобы они их «поэтически обработали». Так родились некоторые их стихи, вошедшие в «Финикийский корабль» и «Огни на курганах».
Когда книга вышла в свет (изд. «Молодая гвардия», 1931), автор послал ее старшему брату, выразив на титульном листе свои сокровенные думы:
«Дорогому брату Мите, восточному страннику [338] .
Во все века пламенные искатели высшей правды бродили по Свету — одни в полосатом абае Софэра-рафа, другие в плаще Бэниана, или сюртуке кембриджского профессора. Посылая этот исторический фрагмент, надеюсь, что ты найдешь в наивных записках финикийского мальчика общечеловеческие мысли и стремления, которые также живут в настоящее время, как волновали они 3000 лет тому назад. С сердечным чувством— В. Ян. Москва. 2/IV—1931 г.».
338
Дмитрий Григорьевич Янчевецкий (1872–1942), востоковед, историк, журналист, путешественник, автор нескольких книг.
Повесть издана у нас 12 раз, в том числе на эстонском, литовском, латышском, грузинском языках; неоднократно выходила за рубежом.
Повесть «Огни на курганах» впервые опубликована в 1932 году (изд. «Молодая гвардия»). Автор рассказывал, что «пребывание в Азии, изучение прошлого среднеазиатских народов вызвало… желание описать борьбу за свою независимость древних скифов, саков и согдов, других далеких предков народов Советских среднеазиатских республик, живших в IV веке до н. э. во время завоевания и разгрома Персии Александром Македонским…» [339] .
339
Здесь и далее цитируются: В. Ян «Александр и Спитамен», «Как я работал над своими книгами», «Историческая достоверность и творческая интуиция». «Завоевание Средней Азии Александром Македонским» и др. — Архив В. Яна.
«В ряде книг буржуазных западных историков воскрешен и широко разрекламирован образ легендарного создателя первой Европейской колониальной державы, причем ему приписывается роль родоначальника европейского «культуртрегерства» в Азии. В этих книгах завоеватель и насильник Александр Македонский выведен «просветителем азиатских варваров», а его грабительская армия «носителем светоча европейской культуры», принижается борьба завоевываемых народов с захватчиками…»
«Между тем точные исторические данные свидетельствуют о том, что Александр был таким же беспощадным завоевателем и истребителем народов, какими были позднее Чингиз-хан и Тамерлан… Он оставлял за собой разрушенные города, дымящиеся развалины, опустошенные провинции, целые народы обращал в рабство, продавал как рабочую скотину на рынках…»