Том 3. Лица
Шрифт:
Мартин Мартинович. Пожалуйста…
Обертышев переливает в свое ведро.
Алекс… Алексей Иваныч…
Обертышев. Слушаю, слушаю, слушаю… да…
Мартин Мартинович. Алексей Иваныч… я хотел у вас попросить…
Обертышев. Что вы, Мартин Мартиныч, что вы, что вы… У нас у самих… Конина – и то раз в день… то есть, что я… раз в неделю, говорю, конину едим. Да… Сами знаете, как теперь все, сами, сами знаете, сами знаете…
Мартин Мартинович.
Обертышев. Нет уж, Мартин Мартиныч, вы меня не обижайте, у меня дети, двое детей, сами знаете – не могу же я их… Что вы, что вы! Какие у меня дрова, что вы!
Мартин Мартинович. Да я же нынче утром видел, как вы свой шкаф на лестнице открыли и там…
Обертышев. А вы… что же это, что ж это, что ж. это подглядываете? Нехорошо, нехорошо чужому завидовать, нехорошо, грех… Шкафчик… Мало ли что у меня в шкафчике… шкафчик у меня на замок заперт, на замок, да. А то ведь теперь все крадут, сами знаете, сами знаете…
Мартин Мартинович. Алексей Иваныч…
Обертышев. Нет уж, нет уж. Мартин Мартиныч, Господь с вами – вы меня не обижайте, не обижайте. За водичку спасибо. Жене кланяйтесь, когда проснется, кланяйтесь от меня непременно. Какая она у вас красавица была, приятно со стороны поглядеть было… приятно, приятно, очень приятно… Да…
Мартин Мартинович. Алексей Иваныч. Она скоро… она, может быть, последние дни…
Обертышев(продолжает). Очень приятно, да… кланяйтесь… ну, всего… (Быстро уходит.)
Мартин Мартинович возвращается в кабинет. Маша – во сне или в бреду – что-то бормочет. Мартин Мартинович минуту стоит над ней, стиснув руки. Думает. Вдруг решительно напяливает на себя сверх уже надетого летнего пальто еще одно пальто, засовывает в карман косырь, клещи. Уронил клещи, застывает в испуге.
Маша(проснувшись). Это ты, Март, ты куда?..
Мартин Мартинович. Только я на секунду… в домовой комитет… Я сейчас. (Незаметно поднимает клещи, держит за спиной.)
Маша. Только не забудь… не забудь, ключ возьми. А то мне встать… ты домой не попадешь.
Мартин Мартинович. Нет-нет… не забуду… Я сейчас… Ты не думай ничего особенного… Я сейчас… (Уходит.)
Маша одна. Лежит пластом. Потом немного приподнимается, пробует встать – не может, опять опускается на постель. Берет со столика ручное зеркало, смотрит на себя, с отвращением бросает зеркало. Мартин Мартинович, возбужденный, на цыпочках входит в переднюю, придерживает что-то под пальто. Останавливается, прислушивается.
Маша. Март… Ты…
Мартин Мартинович. Я…
Быстро,
Маша. Как ты скоро… Почему ты молчишь? Ну, кого ты там видел?
Мартин Мартинович. Обер… Обертышева…
Маша. Что – Обертышева?..
Мартин Мартинович. Обертышев… Да… он… он просил… тебе кланяться.
Маша. Не выношу я этого… мне он противен, как крыса… как крыса… Дай мне термометр.
Мартин Мартинович. Где он? Ах, да… вот.
Маша. Впрочем, нет, возьми – не хочу. Все равно… завтра, я знаю, я буду чувствовать себя хорошо, я должна. И я встану. Непременно встану… с утра…
Мартин Мартинович(подойдя ближе). Маша, я хочу тебе сказать… я… (Замолкает.)
Маша. Что? Ты какой-то… что с тобой?..
Мартин Мартинович. Ничего… (Обнимает ее.) Я хочу сказать, что завтра у нас, во всяком случае, будет тепло – с самого утра.
Маша. Милый… спасибо… А ты мне сыграешь на рояле, как прежде, да?
Мартин Мартинович. Я… я попробую…
На сцене темно.
Сцена вторая
Та же комната. Зимний день. Окна в морозных узорах. Топится «буржуйка». На столике – скатерть, две восьмушки хлеба, какие-то черные, ужасного вида лепешки. Маша, одетая, сидит в обложенном подушками кресле возле рояля. За роялем – Мартин Мартинович: начинает играть прелюдию Скрябина, бросает. Начинает бравурную вещь – тотчас же обрывает, встает.
Мартин Мартинович. Нет, не могу… Маша. Ну еще… хоть как-нибудь, хоть немного… Ну, пожалуйста, ты же вчера обещал…
Мартин Мартинович опять начинает последнюю вещь. Глухой стук где-то внизу. Мартин Мартинович вскакивает.
Что с тобой? Чего ты испугался?
Мартин Мартинович. Нет, я не… Мне показалось: к нам стучат. Открыть…
Маша. Ты кого-нибудь ждешь?..
Мартин Мартинович. Нет… ни… никого… Постой… (Прислушивается. Облегченно.) Нет, это еще не… это не к нам…
Маша. Это рядом, у Обертышевых – колют дрова.
Мартин Мартинович. Дро… дрова. У Обертышевых.
Маша. Ну да. Почему ты так вдруг… Играй же…
Мартин Мартинович. Маша, милая… не надо… я не могу. Не могу.
Маша. А я так хотела… я думала… Нет – ничего: мне сегодня хорошо и так. Подложи еще дров.
Мартин Мартинович подкладывает.
Какое счастье, что у нас еще хоть дрова есть… Правда?..