Том 3. Лица
Шрифт:
Казначейша. Да, да… ангел! Покаемся вместе… идем!
Садовиха щиплет ее.
Ай!
Груст<илов>.Господа… Забудем все, что было… (Цитирует Вертинского.) Дайте… Дайте мне вериги. (Ему подают подтяжки, он надевает их.) Господа, завтра мы раздерем на себе одежды…
Казначейша. Я – согласна!
Груст<илов>. Мы будем жить в шатрах и питаться только акридами и дикими… устрицами. (Курицыну-сыну.)
Пфейферша. Прими руки, несчастный! Ты кощунствуешь!
Груст<илов>. Ах, да… я, кажется, в самом деле…
Пфейф<ерша>. После него – никто не смеет касаться меня!
Груст<илов>. После… кого?
Пфейф<ерша>. После того, кто послан спасти тебя и всех нас. Иди за мною – и ты сподобишься увидеть его…
Снова слышна барабанная дробь.
Груст<илов> (прислушиваясь). Постойте: опять? (Пфейферше.) Я – согласен. Ведите, скорее – ведите нас! Господа… идемте!
Все идут за Пфейфершей к полицейской будке.
Пфейферша(к будке). Божество… божестве-цо мое… алмазик… это я!
Из будки слышно: втягивает носом, отхаркивается, плюет.
Пфейф<ерша> (восторженно). Он… он! Вы слышите? (К будке.) Еще… еще скажи нам что-нибудь… Слушайте… Слушайте – сейчас…
Миша-Возгрявый(из будки, диким голосом). Без працы-ы… не бенды-ы… коломацы-ы-ы…
Пфейф<ерша>. Вы слышите? На колени!
Все – на коленях. Миша-Возгрявый – выползает из будки, глядит на всех, сморкается – как в первый раз.
Пфейф<ерша>. Дай-дай-дай причаститься мне! (Лобызает Мишины пальцы. Грустилову.) Причащайся… причащайся!
Грустилов(подползает на коленж, вдруг отворачивается). Ф-фу… как пахнет!
Пфейф<ерша>. Несчастный! Ты забыл… что ждет тебя? Смирись!
Груст<илов>. Я… я смирился… (Целует Мишины пальцы.)
Миша встает.
Пфейф<ерша> (шепотом). Вставайте… вставайте… можно…
Миша(медленно развязывает полотенце, которым подпоясан. Уставившись в Казначейшу и ткнув ее в живот, произносит). Бе-ло-бо-ки камушки, бе-ло-пу-пы дамочки… Белобоки камушки – белопупы дамочки, белобоки камушки – белопупы дамочки…
Повторяя
Куриц<ын>-сын. Позвольте… что ж это… что ж это…
Снова барабанная дробь – все ближе, но никто ее не слышит: неистовое кружение, взвизги, всхлипы. Предшествуемый барабанщиками, внезапно появляется Угрюм-Бурчеев, идет по прямой линии, против крыльца поворачивается под прямым углом и скрывается в палатах. Никто не видит его, кроме Курицына-сына, который вращается за Угрюм-Бурчеевым, как компасная стрелка, входит следом за ним в палаты – и через секунду вылетает обратно с бумагой в руке.
Куриц<ын>-сын. Господа! Господа… последнее происшествие!
Все мгновенно останавливаются.
Куриц<ын>-сын. Господа… вот… бумага: прибыл и водворился новый наш батюшка… Угрюм-Бурчеев…
Предводитель. Урр… эп… (Спохватившись.) А… а… а как же прежний?
Остальные. Да, а как же это? – Позвольте: да где же он? – Господа, где же он?
Куриц<ын>-сын. Да, где же он, в самом деле?
Ищут. Грустилов исчез.
Что же это? Ведь только сейчас он был тут…
Садова я-Голова. А может, его вовсе даже и не было?
Куриц<ын>-сын. Позвольте… что же это? Во сне все… или я спятил?
Из палат слышна барабанная дробь, все застывают, вытянув руки по швам.
Пфейферша. Кайтесь! кайтесь! Скорее! Настали последние времена!
Происшествие шестое: «последние времена»
Улица. Задний фасад острога, перед ним – полукруглая клумба с цветами. В клумбе – полицейская будка, украшенная огромным расписанием. Несколько глуповских изб. Ни живой души: пусто. Слышна барабанная дробь. Входит Барабанщик, за ним – Угрюм-Бурчеев.
Угрюм-Бурчеев(командует самому себе и сам же исполняет команду). Ра-авнение налево… шагом… аррш! Левой, правой… левой, правой… Стой! На первый-второй рас-считайсь! (Разными голосами.) Первый! Второй! Первый! Второй! Первый! Второй… Смиррнна! Ряды вздвой! (Вздваивает.) Прямо-о… шагом… аррш!
Идет на клумбу. В конце упражнений Угрюм-Бурчеева входят Курицын-сын и несколько Будочников.
Угрюм-Бурч<еев>(прет прямо на клумбу, по цветам. Вдруг взглянул под ноги – и). Стой! (Показывая Курицыну-сыну на клумбу, бесстрастно.) Зачем?
Куриц<ын>-сын. Цветы-с… Растут-с…
Угрюм-Б<урчеев>. Зачем?
Куриц<ын>-сын. Н-не… не могу знать, вашесство… Как будучи при вашем предшественнике… так сказать, наследие прошлого…