Том 3. Лица
Шрифт:
Для мещанина, конечно, нет большего преступления, чем думать о великом завтра, какое ждет человека: еще бы, ведь это нарушает самодовольный покой седьмого дня! В этом преступлении „Русский Современник“ охотно сознается: у нас есть вера в то, что человеческое завтра будет прекрасно, что оно будет лучше, чем сегодня, что – конечно – будет непохоже на вчера. В это мы верим и думаем, что тут диалектически мыслящие коммунисты едва ли окажутся на стороне Перегуда, воображающего себя Иисусом Навином и готового воскликнуть: „Солнце, стой!“ Мы склонны думать, что солнца остановить нельзя, и что
Смешно было бы здесь заявлять: мы знаем, что дважды два четыре, мы знаем, что между вчера и завтра должно быть сегодня, что мы принимаем революцию. Одинаково наивно сказать солнцу „стой“ или сказать ему „вернись обратно“. В „Русском Современнике“ таких наивных людей нет. Писателю, художнику, может быть, больше, чем кому-нибудь, ясно: нет путей назад, и, чтобы делать большое дело, чтобы идти с большой эпохой, – литературе органически необходимо дышать большим воздухом революции – дышать глубоко, полно, свободно.
Но буря не только несет свежий воздух: она подымает вверх завалявшиеся бумажки и мусор, она гонит перед собой серые столбы пыли. Перегуды уверены, что это-то и есть в революции самое главное, и что всякий, кто хочет защитить глаза и дыханье от пыли, – тот враг. Да, враг – но кому?
И вот – черным по белому, чтобы раз навсегда положить конец всем анекдотам: людей, враждебных революции, в „Русском Современнике“ нет, но здесь есть люди, враждебные этой отрыжке вчерашнего – угодничеству, самодовольству, правдобоязни, враждебные мусору и пыли. На русской литературе густо оседает сейчас эта серая пыль нового мещанства – и с ним мы боремся».
Н. С Лесков в своем «Заячьем Ремизе»… – Повесть Лескова, законченная в декабре 1894 г., была впервые опубликована лишь 22 года спустя после смерти автора в № 3437 журнала «Нива» за 1917 г. Царской цензурой она была запрещена в связи с яркой антимонархической (и антицерковной) направленностью.
В образе Оноприя Опанасовича Перегуда Лесков создает тип добровольного доносчика, занятого повседневными поисками врагов существующего строя, «потрясователей основ» государства.
Насколько живучим оказался этот тип и насколько проницательным был Лесков, свидетельствовала советская история, когда из-за добровольных перегудов тысячи невинных людей были объявлены врагами народа.
…свое… имя… заменяет подписями скромными… Розенталь, Лелевич, Родов… – Родов Семен Абрамович (18931968) – участник группы «Кузница», один из редакторов журнала «На посту», критик и поэт.
…выступает на известном летнем Литературном Совещании… – Имеется в виду совещание по вопросам политики партии в области художественной литературы, состоявшееся 9-10 мая 1924 г. при Отделе печати ЦК РКП (б).
За «Русским Современником» стоят Эфрос и заграничный капитал… – Эфрос Абрам Маркович (1888–1954) – литературовед, искусствовед, переводчик, член редколлегии «Русского Современника».
…когда власть была
…мечты… о Дарданеллах. – Во время I Мировой войны неоднократно поднимался вопрос захвата Дарданелл, пролива в Турции между Европой и Азией. Он контролировался Турцией и германскими войсками. Милюков выступал за овладение Дарданелльским проливом для осуществления свободного судоходства, за что был прозван Милюковым-Дарда-нелльским. Англо-французская операция по захвату Дарданелл в 1915–1916 гг. окончилась провалом.
…молодой поэт из «Перевала» Кузнецов полез от такой критики в петлю. – «Перевал» – литературная группа (1923–1932), возникшая при журнале «Красная новь»; для эстетики и художественной практики группы характерны переосмысление принципов интуитивизма и самовыражения писателя. Кузнецов Николай Андрианович (1904–1924) – поэт, один из организаторов группы рабочих поэтов и писателей «Рабочая Весна». 20 сентября 1924 г. покончил жизнь самоубийством.
В письме группы писателей.. – На упомянутом выше совещании было зачитано письмо 36 писателей, возмущенных политическими оценками их произведений напостовцами и рапповцами.
О синтетизме*
Впервые в кн.: Анненков Ю. Портреты. Пб., 1922. С. 19–40.
Печатается по первой публикации. Лица. С. 232–243.
В статье Замятин излагает свою концепцию неореализма, в которой пытается сформулировать основные атрибуты современного искусства. Статья вызвала разноречивые отклики в России и за рубежом.
Замятин рассматривал развитие искусства как диалектику, как отрицание отрицания, как восхождение по спирали.
Он видит, что искусство движется от грубого реализма к утопическому символизму, а затем к синтезу – неореализму. И каждому этапу в развитии искусства, согласно Замятину, соответствуют свои философские направления. Реализму – такие представители вульгарного материализма, как немецкий естествоиспытатель Людвиг Бюхнер (1824–1899), полагавший, что сознание лишь зеркально отражает действительность, и немецкий физиолог Якоб Молешотт (1822–1893), который видел в мышлении лишь физиологический механизм.
Символизм Замятин соединяет с иррационалистическим идеализмом немецкого философа Артура Шопенгауэра (17881860), а современному искусству, по мнению Замятина, больше всего соответствует волюнтаристическая «философия жизни» последователя Шопенгауэра Фридриха Ницше (1844–1900).
Гинденбург искусства дал им задание бесчеловечное… – Здесь имеется в виду Пауль фон Гинденбург (18471934), немецкий генерал-фельдмаршал, в I Мировой войне командующий войсками Восточного фронта с ноября 1914 г., а с августа 1916-го – начальник Генштаба, главнокомандующий. В 1925–1933 гг. – президент Германии.