Том 3. Мини-убийцы
Шрифт:
— Вы хотите, чтобы я поверил, что все ваши дети сумасшедшие?
Хейзелтон не спускал глаз с горящего кончика сигары.
— Филип абсолютно нормален и всегда был таким. С обеими моими дочерьми и в детстве, и в юности тоже все было в порядке, но совсем недавно они стали проявлять эксцентричность.
— А они проходили курс лечения? Вы консультировались с психиатром?
— Нет! — Он покачал головой. — Пока еще нет. Поймите: если я приведу своих дочерей к психиатру, семейная тайна выйдет наружу… Это все равно что заранее приговорить их,
— Значит, Марта просто придумала, что вы растратили наследство вашей жены? Она лишь вообразила, что вы скрываете Клемми на ферме и что Филип исчез уже несколько дней назад? Однако, когда Марте показалось, что за ней следят в баре, где была назначена наша встреча, это вовсе не было ее воображением: за ней действительно следили.
— Гаррис подслушал, как она звонила вам в первый раз, — мрачно ответил Хейзелтон, — и счел своим долгом сообщить мне об этом. Я просил Хьюстона последить за Мартой. Разве вы не понимаете, Бойд? У нее мания преследования! Она считает себя жертвой тайного заговора и не задумается обвинить меня, своего отца!
— Да… — мрачно пробормотал я. — А Клемми? Как у нее с комплексами?
— У Клемми примерно три месяца назад появились первые симптомы: то она впадала в депрессию, то беспричинно оживлялась. То запиралась в своей комнате, отказываясь сказать слово с кем бы то ни было, то без умолку болтала так, что невозможно было ее остановить. И этот беспричинный смех! Вот почему я отправил ее на ферму. Атмосфера там спокойная, располагающая к отдыху. Я нанял Пита, чтобы отвадить посторонних, и сиделку, достаточно скромную, но профессионально подготовленную, чтобы она наблюдала за Клемми. Что я мог сделать еще?
— Это нас возвращает к Филипу. Что с ним случилось?
— Где он сейчас — не знаю. Насколько мне известно, он был на ферме в понедельник утром, когда я уехал оттуда вместе с Мартой. Он может быть где угодно: на своей яхте, у друзей, в любом другом месте. Мой сын взрослый и не отчитывается передо мной в своих поступках. Я предоставляю ему полную свободу. Через несколько месяцев он начнет работать вместе со мной — вникать в инвестиционный бизнес. Он мне это обещал, и я знаю, что он сдержит слово. А до этого времени он может делать все, что угодно.
— У кого возникла мысль нанять Толвара?
— Толвара? — спросил Хейзелтон, видимо, не понимая.
— Частного детектива, которого Хьюстон привел с собой вчера вечером, когда пришел ко мне за Клемми.
— Ну, за это отвечает Хьюстон, — твердо ответил Хейзелтон. — Я был откровенен с вами, Бойд. Надеюсь, вы поняли, что должны оставить моих дочерей в покое… для их же блага.
— А где Марта?
— Я отправил ее на ферму сегодня утром вместе с Клемми. Итак, даете слово забыть об этой истории?
Он стряхнул примерно дюйм пепла со своей сигары, и так как я видел, что он по-прежнему насторожен, то ничего не ответил.
— Вас заставили потерять время, Бойд, — наконец
— Нет. Я против, — заявил я, вставая. — Вы просто лжец, Хейзелтон, и глупец к тому же! Я буду продолжать копать это дело, пока не докопаюсь до правды.
— Бойд, — Хейзелтон беспомощно развел руками, — поверьте мне, вы не понимаете того, что делаете… Вчера вечером Клемми была в очень плохом состоянии после всех дневных переживаний, и если вы станете продолжать, обе мои дочери рискуют лишиться рассудка. Я прошу вас, оставьте их в покое. Это в их интересах!
— Не убедили. Кстати, я могу поймать вас на слове насчет контроля за наследством.
— Чего вы хотите? Денег? Сколько?
— В девяти случаях из десяти я бы ответил «да», — сказал я. И мог бы назвать цифру довольно круглую. Но на этот раз у вас недостаточно денег, чтобы купить меня, Хейзелтон, даже используя наследственный капитал.
Я был уже на пороге гостиной, когда он снова заговорил.
— Вы не хотите послушаться разумного предложения, — тихо проговорил он, — и вас нельзя купить. Тем хуже, Бойд, я буду защищать их любыми средствами. Иными словами, приму определенные меры, чтобы разделаться с вами.
— Думается, что меры, которые вы уже предприняли, приведут вас прямо в камеру смертников Синг-Синга. Я спляшу на ваших похоронах, Хейзелтон, и ваши дочери тоже.
Слуга не появился, и мне пришлось самому открыть входную дверь. Жизнь трудна! Я снова сел в машину и отправился в свою контору.
Когда я вошел, Фрэн Джордан сердечно улыбнулась.
— Где пропадал нынче утром наш маленький гуляка? — спросила она. — Неужели там же, где вчера? И кто она?
— Если я буду отрицать, вы мне не поверите, — ответил я, вернув ей улыбку. — А как ваши дела в смысле вложения капитала в Средний Запад?
— Медленно, но верно. Мне пока довольно трудно заставить его понять некоторые элементарные вещи… Например, что акция — это лишь клочок бумаги, а норковая шубка — это норка!
— Сейчас время ленча. Пойдемте куда-нибудь вместе? На этот раз я вас приглашаю. Обычно я сижу без гроша после того, как выплачиваю вам жалованье.
— Прелестное приглашение! Принято. Кстати, сегодня утром этот Толвар оставил вам пакет. Я положила его в кабинете на стол.
— Я только взгляну на него — и к вашим услугам.
Пакет был завернут в красивую бумагу — можно подумать, что это подарок. Я вскрыл его и увидел свой калибр 38. Сунув его в верхний ящик стола, я вернулся к Фрэн, наводившей красоту.
Мы решили отправиться позавтракать к Шамборду и начали с мартини. Фрэн устроилась поудобнее и посмотрела на меня большими лучистыми глазами.
— А кто такая Сильвия? — спросила она.
— Одна девица, присматривает за свиньями, — серьезно ответил я. — Вот почему свиньи такие вкусные.
— Боже мой! — в ужасе прошептала Фрэн и закрыла глаза.