Том 3
Шрифт:
Обе статьи, и статья Арсения Мерича (в “Деле Народа”), и статья В. Борисова (в “Новом Времени” [74] ), стараются стать на путь беспристрастного изучения июльского поражения, скидывая со счетов дешевые обвинения недостойных людей, пускаемые в ход против большевиков.
Тем ценнее их признания и заявления.
Статья А. Мерича говорит, главным образом, о виновниках поражения. Виновниками оказываются “бывшие городовые и жандармы” и прежде всего чьи-то и “какие-то автомобили”, которые, разъезжая по армии, защищавшей Тарнополь и Черновицы, приказывали солдатам отступить.
74
“Новое Время” — газета, выходила в Петербурге с 1868 года; орган реакционных дворянских и чиновно-бюрократических кругов. С 1905 года стала одним из органов черносотенцев. Закрыта в конце октября 1917 года. — 217.
А большевики? А “измена большевизма”?
Об этом в статье А. Мерича — ни строчки, ни слова! Еще более интересна статья В. Борисова в “Новом Времени”. Она говорит не столько о виновниках, сколько о причинах поражения.
Она прямо заявляет, что “снимает с большевизма огульное обвинение в нашем поражении”, что дело не в большевизме, а в “более глубоких причинах”, которые надо выяснить и устранить. Но что это за причины? Это, прежде всего, непригодность для нас тактики наступления при наших “сырых генералах”, при слабости “материальной части” наших войск, при неорганизованности солдат.3атемвмешательство “дилетантских” (неопытных) элементов, настаивавших и настоявших в июне на наступлении. Наконец, слишком большая готовность правительства исполнить советы союзников о необходимости наступления, не считаясь с действительным положением на фронте.
Короче: общая “наша” неподготовленность к наступлению, превратившая это наступление в кровавую авантюру.
То есть подтверждается все то, о чем не раз предупреждали большевики и “Правда” и за что их травили все, кому не лень было.
Так говорят теперь те, кто вчера еще обвиняли нас в поражении на фронте.
Мы далеки от того, чтобы успокоиться на стратегических и иных разоблачениях и соображениях “Нового Времени”, считающего теперь нужным “снять с большевиков огульное обвинение в нашем поражении”.
Также далеки от того, чтобы сообщения А. Мерича считать исчерпывающими.
Но мы не можем не отметить, что если министерская газета “Дело Народа” не находит больше возможности молчать о действительных виновниках поражения, если даже (даже!) суворинское “Новое Время”, вчера еще обвинявшее большевиков в поражении, сегодня считает нужным “снять с большевиков” это обвинение, — то это говорит о том, что шила в мешке не утаишь, что слишком сильно бьет в глаза правда о поражении, чтобы можно было о ней молчать, что правда о виновниках поражения, вытаскиваемая на свет самими солдатами, вот-вот хлестнет по лицу самих же обвинителей, что молчать дальше значит накликать на себя беду…
Очевидно, состряпанное врагами революции, вроде господ из “Нового Времени”, и поддержанное “друзьями” революции, вроде господ из “Дела Народа”, обвинение большевиков, как виновников поражения, сорвалось бесповоротно.
Потому, и только потому решились
Не правда ли: эти господа очень напоминают тех благоразумных крыс, которые первые покидают корабль, обреченный на гибель…
Какие же отсюда выводы?
Нам говорят о расследовании дела поражения на фронте, причем уверяют, что скоро “тайное станет явным”. Но какая гарантия, что результаты расследования не будут положены под сукно, что расследование будет вестись объективно, что виновные понесут должную кару?
Поэтому наше первое предложение: добиться участия представителей самих солдат в комиссии по расследованию.
Только такое участие может обеспечить действительное раскрытие виновников “спровоцированного отступления”!
Таков первый вывод.
Нам говорят о причинах поражения, предлагая не повторять старых “ошибок”. Но какая гарантия, что “ошибки” являются действительными ошибками, а не “заранее обдуманным планом”? Кто может ручаться, что после того, как “спровоцировали” сдачу Тарнополя, не “спровоцируют” еще сдачу Риги и Петрограда для того, чтобы, подорвав престиж революции, утвердить потом на ее развалинах ненавистные старые порядки?
Поэтому наше второе предложение: установить контроль представителей самих же солдат над действиями своих начальников, сменив немедля всех заподозренных.
Только такой контроль может застраховать революцию от преступных провокаций в большом масштабе.
Таков второй вывод.
“Пролетарий” № 5, 18 августа 1917 г.
Статья без подписи
О причинах июльского поражения на фронте
Всем памятны злостные наветы на большевизм, огульно обвинявшийся в поражении на фронте. Буржуазная печать и “Дело Народа”, провокаторы из “Биржевки” и “Рабочая Газета”, бывшие холопы царя из “Нового Времени” и “Известия” — все они единогласно призывали гром и молнии на головы большевиков, объявленных виновниками поражения.
Теперь выясняется, что виновников надо искать не среди большевиков, а среди тех, которые пустили в ход “таинственные автомобили”, призывавшие к отступлению и производившие панику среди солдат (см. “Дело Народа”, 16 августа).
Что это за “автомобили”, и где были командиры, допустившие шныряние этих таинственных автомобилей, — об этом молчит, к сожалению, корреспондент “Дела Народа”.
Теперь выясняется, что причину поражения надо искать не в большевизме, а в “более глубоких причинах”, в непригодности для нас тактики наступления, в нашей неподготовленности к наступлению, в “сырости наших генералов” и пр. (см. “Новое Время”, 15 августа).
Пусть читают и перечитывают рабочие и солдаты указанные номера “Дела Народа” и “Нового Времени”, пусть читают и убедятся:
1) до чего правы были большевики, предостерегая от наступления на фронте еще в конце мая (см. №№ “Правды”);
2) до чего преступно вели себя вожди меньшевиков и эсеров, агитировавшие за наступление и провалившие на съезде Советов в начале июня предложение большевиков против наступления;
3) что ответственность за июльское поражение падает, прежде всего, на головы Милюковых и Маклаковых, Шульгиных и Родзянко, “требовавших” от имени Государственной думы “немедленного наступления” на фронте еще в начале июня.