Том 3

Верн Жюль

Течение плавно несло жангаду, и восемнадцатого августа она остановилась на ночь у деревни Пескейро.

Солнце, словно громадный огненный шар, быстро спускалось за горизонт. Ночь в тропиках приходит на смену дню сразу, почти без сумерек, — так на сцене театра гасят огни рампы, изображая наступление темноты.

Жоам Гарраль с женой, Линой и старой Сибелой сидели перед домом. Торрес, покружив возле, при появлении падре Пассаньи отправился восвояси. Индейцы и негры лежали у бортов жангады, на своих местах. Араужо, сидя на носу,

наблюдал за течением.

Маноэль и Бенито болтали и курили, прогуливаясь по палубе перед сном; несмотря на беспечный вид, они зорко следили за всем происходящим.

Вдруг Маноэль остановил Бенито и сказал:

— Какой странный запах! Ты не чувствуешь? Пахнет как будто...

—... мускусом! — подхватил Бенито. — Должно быть, на берегу спят кайманы.

— Вот как! Природа распорядилась мудро, наделив их резким запахом, который их выдает.

Когда наступает вечер, кайманы выходят на берег, чтобы с комфортом провести ночь. Пятясь задом, они заползают в ямы и засыпают, выставив голову с широко разинутой пастью, если только не подстерегают какую-нибудь добычу. Им ничего не стоит настигнуть свою жертву вплавь, работая одним хвостом, а по суше они передвигаются с такой быстротой, что человеку нечего и ду­мать от них убежать.

В бассейне Амазонки кайманы рождаются, живут и умирают, отличаясь необыкновенным долголетием. Старых, столетних, кай­манов можно узнать не только по зеленоватым наростам на спине и бородавкам по всей коже, но и по кровожадности, которая с возрастом все усиливается.

Вдруг впереди раздались крики:

— Кайманы! Кайманы!

Маноэль и Бенито невольно вздрогнули: трем большим живот­ным, длиной от десяти до двенадцати футов, удалось взобраться на нос жангады.

— Хватайте ружья! Хватайте ружья! — закричал Бенито, од­новременно делая знак индейцам и неграм, чтобы они отходили назад.

— Бегите в укрытия! — подхватил Маноэль. — Живее!

В одно мгновение все разбежались. Чета Гарралей скрылась в доме, к ней тотчас присоединились и двое молодых людей. Индейцы и негры попрятались в своих шалашах и хижинах.

Запирая двери, Маноэль спросил:

— А где Минья?

— Ее здесь нет! — ответила Лина, выбегая из комнаты своей хозяйки.

— Великий Боже! Где же она? — ужаснулась мать.

Все принялись громко звать:

— Минья! Минья!

Никакого ответа...

— Неужели она на носу? — спросил Бенито.

— Минья! — крикнул Маноэль.

Трое молодых людей и Жоам Гарраль выбежали из дома с ружьями в руках.

Как только они появились на палубе, два каймана побежали им навстречу.

Меткая пуля Бенито попала в глаз одному из чудовищ — опрокинувшись набок, хищник забился в предсмертных судоро­гах.

Второй стремительно несся вперед. Громадный кайман напал на Жоама Гарраля, сбил его с ног ударом хвоста и кинулся на него, разинув пасть.

В то же мгновение из своей каюты выскочил Торрес с топором

в руке и нанес удар. Топор вонзился по самую рукоятку в челюсть каймана и застрял. Кровь залила зверю глаза, он метнулся в сторо­ну, свалился в реку и исчез.

— Минья! Минья! — вне себя звал Маноэль, прибежавший на нос жангады.

И тут третий кайман мощным ударом хвоста опрокинул будку лоцмана, в которой спряталась девушка. Все увидели Минью, бегущую к корме, по пятам за ней гналось страшное чудовище. Между ними оставалось шесть шагов... когда Минья споткнулась и упала.

Второй выстрел Бенито не остановил каймана: пуля скользну­ла по толстой шкуре животного, не причинив ему вреда.

Маноэль кинулся к девушке, чтобы подхватить, унести, вы­рвать ее у смерти... но сильный удар хвоста повалил его и отшвыр­нул в сторону.

Минья потеряла сознание. Кайман раскрыл над ней пасть.

Откуда-то появившийся Фрагозо вдруг ринулся на него и вон­зил кинжал в самую глотку. Животное сомкнуло свои страшные челюсти.

Смельчак успел выдернуть руку. Но не увернулся, и кайман, падая, столкнул его в воду. Пошли большие красные круги.

— Фрагозо! Фрагозо! — закричала Лина, упав на колени у борта жангады.

Минуту спустя цирюльник показался на поверхности реки. Он был цел и невредим.

Все протянули к нему руки — Маноэль, Якита, Минья, Лина. Фрагозо растерялся и пожал ладошку юной мулатке.

Минью спас Фрагозо, а Жоама Гарраля — Торрес. Выходит, авантюрист не желал смерти Гарраля? Приходилось признать этот очевидный факт.

Маноэль шепнул что-то на ухо Бенито.

— Ты прав, — согласился растерянный Бенито, — теперь од­ной тяжкой заботой меньше. И все же, Маноэль, подозрения не исчезли. Ведь можно быть злейшим врагом, но не желать человеку смерти.

Между тем Жоам Гарраль подошел к Торресу и протянул ему руку.

— Я сожалею, — сказал он, — что ваше путешествие скоро окончится и нам придется расстаться. Я вам обязан...

— Вы мне ничем не обязаны, Жоам Гарраль, — перебил его Торрес. — Ничьей жизнью я так не дорожу, как вашей. Но... я передумал... я не хочу сходить на берег в Манаусе, а предпочел бы доплыть до Белена, если, конечно, вы не возражаете.

Жоам Гарраль молча кивнул.

Услышав просьбу Торреса, Бенито в невольном порыве хотел было вмешаться, но Маноэль остановил его, и молодой человек промолчал.

Глава XVIII Праздничный обед

Наутро Минья оправилась от пережитого испуга; ее глаза и улыбка благодарили всех, кто рисковал жизнью ради ее спасе­ния. Что до Лины, она, вероятно, была бы меньше признательна храброму Фрагозо, если б он спас жизнь ей самой.

— Я отблагодарю вас, Фрагозо, рано или поздно, вот увиди­те! — горячо сказала она.

— А как, позвольте вас спросить?

— О, вы сами знаете как!

— Тогда, раз уж я все равно знаю, отблагодарите меня сейчас!