Том 3

Верн Жюль

Прошло минут сорок. Раза два им повстречались индейцы, работавшие в поле. В ответ на расспросы Маноэля один из них сказал, что человек, похожий на того, кого ищут, прошел к месту слияния двух рек.

Услыхав это, Бенито стремглав бросился вперед, опередив своих спутников, которые едва поспевали за ним. До берега Амазонки оставалось не более четверги мили. Над рекой подни­малась песчаная гряда, закрывавшая часть горизонта, так что поле зрения ограничивалось несколькими сотнями метров.

Бенито ускорил шаг и скрылся

за песчаным холмом.

— Скорей! Скорей! — торопил Маноэль. — Его нельзя ни на минуту оставлять одного!

Оба бросились вслед за Бенито и в ту же секунду услышали его крик.

Пробежав шагов пятьдесят и обогнув один из выступов на берегу, Маноэль и Фрагозо увидели двух мужчин, стоявших друг против друга. То были Торрес и Бенито.

Несколько минут они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Первым нарушил молчание Торрес, сказав с присущей ему наглостью:

— А, это вы, господин Бенито Гарраль!

— Нет, Бенито Дакоста, — поправил его юноша.

— Ну да, конечно, господин Бенито Дакоста, а с ним и госпо­дин Маноэль Вальдес и мой дружок Фрагозо!

Оскорбленный такой фамильярностью, цирюльник, у которого давно уже чесались руки, хотел было броситься на Торреса, но его удержал Бенито.

— Что это с вами, милейший? — воскликнул Торрес, отступая на несколько шагов назад. — Кажется, мне надо быть начеку!

С этими словами он выхватил из-под пончо маншетту, приг­нулся и застыл в выжидательной позе.

— Я вас искал, Торрес, — сказал Бенито, не обращая внимания на выходку негодяя.

— Меня найти не трудно. А зачем я вам понадобился?

— Чтобы услышать, как вы разыскали моего отца, почему бродили в лесу вокруг нашей фазенды, зачем ждали его в Табатин­ге.

— Ну что ж! — усмехнулся Торрес. — По-моему, это всякому ясно: я ждал вашего отца, чтобы сесть на его жангаду, а сел на жангаду, чтобы сделать ему простое предложение... которое он отверг, и, ей-богу, напрасно!

Такой наглости Маноэль стерпеть не мог. Бледный, с горящи­ми глазами, он шагнул к Торресу.

Но Бенито, желая испробовать все возможности договориться миром, встал между ними.

— Да, Торрес, я понимаю, по какой причине вы попросили взять вас на жангаду. Зная тайну, которую вам кто-то выдал, вы решили шантажировать отца. Но сейчас речь не о том.

— О чем же?

— Я хочу знать, откуда вам стало известно, что хозяин икитосской фазенды — Жоам Дакоста?

— Откуда? — переспросил Торрес. — А это уж мое дело и вов­се не собираюсь докладывать вам о них. Главное, что я не ошибся, когда донес на настоящего виновника преступления в Тижоке.

— Нет, вы мне скажете! — Бенито уже начинал терять терпе­ние.

— Ничего я вам не скажу! — отрезал Торрес. — Жоам Дако­ста отверг мои предложения. Тем хуже для него! Теперь, когда тайна его раскрыта, когда он арестован, я и сам не хочу пород­ниться с грабителем и убийцей, которого ждет виселица!

—

Мерзавец! — вскричал Бенито, выхватывая из-за пояса маншетту.

Маноэль и Фрагозо тоже обнажили оружие.

— Трое против одного! — крикнул Торрес.

— Нет, один на один! — возразил Бенито.

— Вот как! А я было подумал, что сын убийцы готовит убий­ство.

— Защищайся, Торрес! — вскричал Бенито. — Иначе я убью тебя как бешеную собаку!

— Пусть бешеную, тем опаснее ее укусы! Защищайся!

Прикрыв грудь маншеттой, Торрес стал в позу, готовый бро­ситься на своего противника. Бенито отступил на несколько ша­гов назад.

— Торрес, — проговорил он, вновь обретая утраченное на миг хладнокровие. — Вы были гостем моего отца, угрожали и до­несли на него, вы обвинили невинного человека. С Божьей помо­щью я вас убью!.

На губах Торреса мелькнула дерзкая усмешка. Быть может, негодяй догадался, что Жоам Дакоста не признался близким в существовании неопровержимого доказательства его невинов­ности.

Если бы Торрес предложил Бенито такой документ, тот сразу сложил бы оружие. Но Торрес тянул время, чтобы подороже продать его. Он прекрасно владел маншеттой, которой ему ча­стенько приходилось пользоваться. И в борьбе с двадцатилетним парнем, который не обладал ни его силой, ни сноровкой, перевес был на его стороне.

Маноэль вышел вперед и твердо заявил, что драться должен он.

— Нет, Маноэль, — холодно ответил юноша. — Я сам буду защищать честь отца, а чтобы дуэль проходила по всем правилам, ты будешь моим секундантом. А вас, Фрагозо, я попрошу быть секундантом моего противника.

— Ладно уж... — нехотя ответил Фрагозо, — хотя я бы обошел­ся без дальних церемоний и попросту убил бы его, как дикого зверя!

Для поединка выбрали ровную площадку, около сорока шагов в ширину, поднимавшуюся футов на пятнадцать над Амазонкой. Внизу неторопливо текла река, омывая густой камыш, росший под обрывом. Места на берегу было немного. Тот из противников, кто станет отступать, неизбежно свалится с кручи.

Маноэль объявил о начале поединка. Торрес и Бенито начали сходиться.

Бенито нанес удар первым, Торрес отразил его. Затем они разошлись, но тотчас снова бросились вперед, и каждый из них схватил противника левой рукой за плечо... Больше они друг друга не отпускали.

Торрес взмахнул маншеттой — и пончо Бенито окрасилось кровью. Юноша ответил удачным выпадом и слегка ранил Торре­са в руку.

Удары посыпались с обеих сторон, но ни один из них не был решающим. Яростный взор Бенито проникал в глаза Торреса, словно клинок в самое сердце. Негодяй заметно терял уверен­ность. Он начал понемногу отступать перед неумолимым мстите­лем, который желал одного — лишить доносчика жизни, не думая о своей собственной. Сразить врага— вот все, чего хотел Бенито, а тот только успевал обороняться.