Том 4. Расплата
Шрифт:
— Вам придется долго добираться домой, Макс, — сказал я ему, — но ночь теплая. Я надеюсь, что вы не станете скандалить на шоссе, когда вас увидят в таком виде, в плавках, — они выглядят ужасно.
Он, конечно, не слышал меня, поэтому я сел в машину и уехал.
Пятнадцать минут спустя я остановился у дома Габриель. Пройдя по короткой дорожке, нашел дверь открытой. В доме горел свет.
— Эл Уилер? — откуда-то изнутри спросила она. — Я в гостиной. Входите.
Из маленького холла дверь
— Вы опоздали, — равнодушно сказала она.
— Я пью виски с содовой, чтобы не стать алкоголиком, — с надеждой сказал я, входя в комнату. — Меня задержали.
— Задержали?
Она начала смешивать мне напиток, и я еле удержался, чтобы не вырвать стакан у нее из рук, прежде чем она кончит наливать содовую.
— Мне пришлось поговорить с двумя парнями, — сказал я, — но теперь это уже их проблема.
Она подняла на меня глаза. Я взглянул на нее и получил один из лучших ответных взглядов. Она видела слегка побитого копа; то, что видел я, заслуживало тысячи прекрасных слов.
Она снова переоделась, видимо, это вошло у нее в привычку. Теперь на ней была блузка оранжевого цвета и штанишки из набивной ткани под леопардовую шкуру, которые шли ей больше, чем леопарду — его собственная шкура. Я долго не мог ни на что решиться. Кому охота обнимать леопарда?
— Садитесь, — сказала она, — и расскажите мне все.
Мы сели на кушетку, и она подала мне стакан. Виски было отличное.
— Что же случилось? — спросила она.
— За дверью вашей комнаты в клубе меня ожидали двое парней. Они сказали, что я должен встретиться с управляющим.
— Фултоном?
— Да. И он предсказал мне мое и ваше будущее всего за пять минут.
— Что именно он сказал вам?
— В настоящее время вы являетесь ценным страховым полисом и не сможете помочь Говарду Флетчеру потому, что остаетесь здесь. Фултон предложил, чтобы я сел в первый же самолет на Пайн-Сити и сообщил это Флетчеру. Можно было бы сказать, что он очень на этом настаивал, даже дал мне сопровождающего до аэропорта.
Габриель медленно потягивала свой напиток.
— И где теперь этот сопровождающий?
— Думаю, занимается исследованиями.
— Ничего не понимаю, — нетерпеливо сказала она. — Что вы сделали, чтобы избавиться от него? Застрелили?
— Нет, просто оглушил.
Она глубоко вздохнула и задумалась. Я наблюдал за ней, затаив дыхание.
— Вы когда-нибудь надеваете зимние сапоги? — спросил я.
— В Лас-Вегасе? — . Она вздрогнула. — Вы с ума сошли. Зачем?
— По той же причине вы не носите лифчика, я полагаю?
— Держитесь ближе к делу, Уилер, — резко оборвала она меня.
— Если вы настаиваете, — с сожалением согласился я. — Все же Фултон для
— Сперва мне хотелось бы узнать побольше о вас, — сказала она. — Просто о том, какое вы имеете ко всему этому отношение.
Я выпил. Напиток был вкусный, и я подумал, что вполне заслужил его. Потом подошел к столу, налил себе еще и вернулся на кушетку.
— Предсказатель мне все выложил. Он сказал, что я должен оставаться честным малым, поскольку у меня начисто отсутствуют качества, необходимые для рэкета.
— Кто был вашим сопровождающим?
— Парень по имени Макс, — ответил я. — Раньше я думал, что здесь всех зовут Джо. Может быть, дело в климате…
— Если вы оглушили Макса и пришли сюда поговорить, то у вас не все в порядке с психикой. — Она улыбнулась. — Расскажите мне о Говарде.
— Вы — одна из самых прекрасных женщин, которых я когда-либо встречал, — откровенно сказал я. — Я бы не отказался от своих слов, даже если бы вы и носили лифчик.
— Давайте поговорим о Говарде, — устало попросила она.
— Хорошо, — с негодованием сказал я. — Не то чтобы он носил… Я хочу сказать, я принял правильное решение. Просто не могу обманывать девушку с такой фигурой, как у вас.
— А почему бы вам не попытаться говорить более осмысленно?
— О’кей. — Я пожал плечами. — Скажу вам прямо. Вы больше не котируетесь у Флетчера. Он даже не помнит о вас. Теперь на повестке дня Нина Бут, с того самого момента, как они приехали туда.
Она подняла стакан и выплеснула его содержимое мне в лицо.
— Вы лжете! — холодно сказала она.
Я приложил платок к лицу.
— Итак, я лгу, — сказал я. — Забудьте это и смешайте себе другой напиток.
— Он не посмеет! — яростно прошептала она. — Он знает, что ждет его при нашей следующей встрече.
— Когда это будет? — вежливо сказал я. — В посмертных записках…
Она поскребла ногтями правой руки по кушетке.
— Нина Бут! — сквозь стиснутые зубы сказала она. — Эта рыжая потаскуха! Почему она?.. Вы лжете!
— Зачем мне вам лгать? Никто мне за это не платит. Вы хорошенькая, даже вызываете во мне рыцарские чувства.
— Мне это нравится! — воскликнула она. — От какого-то мелкого лгуна услышать подобное! Да еще и рыцарские чувства!
— Но ведь не я же уехал с рыжей потаскухой и оставил вас здесь, у Фултона, в качестве страховки! — сказал я. — Не так ли?
— Если он считает, что может так поступить со мной… — медленно сказала она. — Дайте мне сигарету!
Я протянул ей сигарету, поднес огонь и закурил сам. Несколько секунд она сидела молча, и по тому, как колыхалась ее блузка, было видно, что она закипает.