Том 4
Шрифт:
Возле Переяславля-Залесского, на широких поемных лугах, дзяды позадержались. Всадники на лихих поджарых конях мчались через сырые еще луга, с трудом поспевая за собаками, гнавшими метавшуюся из стороны в сторону рыжую лису. Впереди кубарем уносился, заложив уши за спину, серый заяц. Он большим скачком бросился в сторону и понесся по новому направлению, к лесу. Борзые, сгоряча пронесясь вперед, завернули за зайцем и снова кинулись его догонять.
Всадники улюлюкали, кричали, подгоняя коней по вязкому, сырому лугу.
— Раззёвы! Пустобрехи! Хватайте куцего!
Собаки, понимая, что ругань относится к ним, старались, как могли, но заяц снова сделал ловкий скачок в сторону и добежал до опушки леса.
Нарядный всадник и с ним на взмыленных конях еще несколько охотников остановились перед четырьмя каликами перехожими. Всадник подъехал вплотную и сорвал колпак у самого высокого дзяда. Он повертел и помял колпак. Оттуда выскользнула сложенная грамотка. Всадник ловко подхватил ее и стал внимательно вчитываться, многозначительно покрякивая:
— Да! Да! Да! Вот как!
Четыре дзяда кланялись в пояс, а самый высокий, приглаживая руками развеваемые ветром длинные волосы, жалобно причитал:
— Чего балуешься? Зачем колпак содрал? Отдай назад! Мне голову снимут, если я его потеряю.
— И потерял уже! Это тебе даром не пройдет! Тебя не отпущу! — сказал всадник.
Старик не испугался. Наоборот, приосанился, заложив руку за пояс, и строгим, пытливым взглядом смотрел на всадника. Новым, деловым голосом он спросил:
— А ты кто будешь? Не ты ли князь Александр Ярославич? У меня к нему дело есть.
— Я не князь Александр, а младший брат его, князь Андрей. А мой брат, князь Александр Ярославич, как раз приехал из Новгорода и гостит у меня в Переяславле. Тебя я сейчас же отправлю на мой княжий двор, и брат сам с тобой говорить будет и о твоем деле, и о грамотке этой. А ну-ка, Яша, отведи-ка честных отцов на наш двор и предоставь их князю Александру. Возьми-ка эту грамотку и передай из рук в руки. А тебе, старик, кажись, очень любо покачаться на осине?
Высокий дзяд спокойно ответил:
— А может, больше нравится повеличаться за миской с пирогами!
Подскакал дружинник на пегом коне с длинной белой гривой. Его зоркие глаза пытливо перебегали со странников на князя Андрея. Он снял колпак, положил в него грамотку и надел снова на голову.
— Вперед, святые старики, вперед! Веселее! — закричал он и стал теснить конем четырех дзядов.
Те вприпрыжку, быстро направились по пыльному шляху.
— Куда гонишь? Зачем конем топчешь? Мы люди тихие, убогие! Что ты с нами делать будешь?
— Не я, а похитрее меня разберут, что с вами делать. Ходи веселее! Налево, прямо через бугры! — И он засвистал, стегнув плетью коня.
Князь Александр хотел
В это время к Александру подошел иноземный торговый человек, одетый не по-нашему — в зеленый кафтан и желтые высокие сапоги с отворотами. Он давно уже поджидал в Переяславле приезда князя Новгородского. Воспользовавшись тем, что князь остановился, иноземец обратился к нему:
— Ведь это наши дзяды идут!
— Кто это — дзяды? И кто ты, почтенный человек?
— Так в нашей стороне зовутся веселые старики — молодые шуты скоморохи, подвязывающие себе длинные кудельные бороды. Те, что ходят по торжищам, свадьбам или крестинам. Они забавляют собравшихся гостей. Но они также поют заупокойные песни на могилках. Верно, и сейчас они хотели бы позабавить вашу княжескую светлость. А я Андреаш, торговый гость.
Зычным голосом Александр крикнул дружиннику, стоявшему у ворот:
— Эй, друже! Позови-ка старичков-дудочников сюда на двор!
Калитка отворилась, и четыре дзяда вошли один за другим, распевая песни. Передний, надув щеки, пронзительно дудел в деревянную, раскрашенную дудку. За ними на коне следовал Яша Полочанин.
Александр, беглым взглядом их оценив, удивился, что рыжий клыкастый пес, давний подарок иноземного купца, привязанный у ворот, вдруг поднял голову и приветливо завилял хвостом. «Свои люди! Старые знакомые!» — подумал князь и сказал:
— Войдите, не бойтесь!
Четыре дзяда выровнялись перед князем и поклонились до земли, сняв поярковые колпаки.
Один из них, с подвязанной длинной кудельной бородой, заговорил нараспев:
— Исполать тебе, княже пресветлый, Александр Непобедимый, грозные очи, железные плечи! Жить тебе сто лет да поживать, славы немеркнущей добывать!
— Издалека ли путь держите?
— В славный вольный Новгород хотим добраться, а вышли мы из земли Волынской, из-под лесистых каменных гор Татров. Там я и дудку вот эту срезал, с тех пор с ней хожу я, и она меня кормит.
— Что ж, гости дорогие, поди, устали с дороги? Прошу, заходите в гридницу закусить чем Бог послал. Там мы и побеседуем… Яша, проведи дзядов да пошли кого-нибудь из отроков к старшему ключнику, пусть велит подать нам в гридницу браги хмельной, и меду самого старого и крепкого, и всякой снеди, чтобы гости потом не порочили меня с братом и не бранили нас за скопидомство. Пображничаю и я с вами.
Дружинник опрометью бросился в хоромы, а князь снова обратился к дзядам:
— Проходите сюда, в гридницу, други любезные! Сейчас я жду от вас рассказа, где вы побывали, что видели и что на вашей далекой родине делается. Что такое Татры лесистые? Такие же ли там люди добрые живут, такую же веру православную чтут?