Том 7

Сталин Иосиф Виссарионович

Вносит ли какие-либо ухудшения в систему диктатуры пролетариата новый курс партии по линии советской демократии?

Нет, не вносит. Наоборот! Новый курс только улучшает дело, укрепляя систему диктатуры пролетариата. Если речь идет об элементе насилия в системе диктатуры, а выражением насилия является Красная Армия, то едва ли нужно доказывать, что насаждение советской демократии в деревне может лишь улучшить состояние Красной Армии, сплачивая ее вокруг Советской власти, ибо армия у нас по преимуществу крестьянская. Если речь идет об элементе руководства в системе диктатуры, то едва ли можно сомневаться в том, что лозунг оживления Советов может лишь облегчить пролетариату это руководство, укрепив

доверие крестьян к рабочему классу. Если же речь идет об элементе строительства в системе диктатуры, едва ли нужно доказывать, что новый курс партии может лишь облегчить строительство социализма, ибо он пущен в ход для укрепления смычки, а строительство социализма без смычки невозможно.

Вывод один: уступки крестьянству в данной обстановке усиливают пролетариат и упрочивают его диктатуру, не меняя ни на йоту характера власти в стране.

Так обстоит дело с пятым вопросом.

Перейдем к шестому вопросу.

VI

Делает ли наша партия уступки правому уклону в Коминтерне в связи со стабилизацией капитализма, и если да, — действительно ли это необходимый тактический маневр?

Речь идет, очевидно, о чехословацкой компартии и соглашении с группой тт. Шмераля и Запотоцкого против правых элементов этой партии.

Я думаю, что никаких уступок правому уклону в Коминтерне не сделала наша партия. Наоборот, весь расширенный пленум Исполкома Коминтерна [38] прошел под знаком изоляции правых элементов Коминтерна. Прочтите резолюцию Коминтерна о чехословацкой компартии, прочтите резолюцию о большевизации, и вы поймете без труда, что основной мишенью Коминтерна были правые элементы в коммунизме.

Вот почему нельзя говорить об уступках нашей партии правому уклону в Коминтерне.

38

Речь идет о V расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, состоявшемся в Москве 21 марта — 6 апреля 1925 года. (Речь И.В. Сталина о чехословацкой компартии на заседании чехословацкой комиссии V расширенного пленума ИККИ см. настоящий том, стр. 59–68.). — 188.

Тов. Шмераль и Запотоцкий, строго говоря, не правые. Они не разделяют платформу правых, платформу брюнцев. Они, скорее всего, колеблющиеся между ленинцами и правыми, с уклоном в сторону правых. Особенность их поведения на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна состоит в том, что они, под давлением нашей критики, с одной стороны, и под угрозой перспективы раскола, созданной правыми, с другой стороны, колебнулись на этот раз в нашу сторону, в сторону ленинцев, обязавшись держать союз с ленинцами против правых. Это им делает честь. Но думают ли товарищи, что мы не должны были пойти навстречу колеблющимся, когда они колебнулись в сторону ленинцев, когда они пошли на уступки ленинцам против правых? Было бы странно и печально, если бы среди нас оказались люди, неспособные понять азбучных истин большевистской тактики. Разве практика не показала уже, что политика Коминтерна в вопросе о чехословацкой компартии является единственно правильной политикой? Разве тт. Шмераль и Запотоцкий не продолжают бороться против правых в одних рядах с ленинцами? Разве брюнцы в чехословацкой партии не изолированы уже?

Могут спросить — надолго ли? Я не знаю, конечно, надолго ли, — я не берусь пророчествовать. Ясно, во всяком случае, что, пока есть борьба шмералевцев с правыми, будет и соглашение со шмералевцами, причем, коль скоро нынешняя позиция шмералевцев изменится, должно потерять силу и соглашение с ними. Но дело теперь вовсе не в этом. Дело теперь в том, что нынешнее соглашение против правых усиливает ленинцев, дает им новую возможность вести за собой колеблющихся. В этом теперь главное, а не в том, какие колебания могут еще случиться с тт. Шмералем и Запотоцким.

Есть люди,

думающие, что ленинцы обязаны поддерживать каждого левого крикуна и неврастеника, что ленинцы являются везде и во всем присяжными левыми среди коммунистов. Это неверно, товарищи. Мы левые в сравнении с некоммунистическими партиями рабочего класса. Но мы никогда не обязывались быть “левее всех”, как требовал этого одно время покойный Парвус, и за что он получил тогда же нахлобучку от Ленина. Среди коммунистов мы — не левые и не правые, — мы просто ленинцы. Ленин знал что делал, когда он боролся на два фронта, и против левого уклона в коммунизме, и против правого уклона. Недаром одна из лучших брошюр Ленина написана на тему о “Детской болезни “левизны” в коммунизме”.

Я думаю, что товарищи не задали бы мне шестого вопроса, если бы они своевременно обратили внимание на это последнее обстоятельство.

Так обстоит дело с шестым вопросом.

Перейдем к седьмому вопросу.

VII

Нет ли опасности идеологического оформления антисоветской агитации в деревне в связи с новым курсом, благодаря слабости партийных организаций в деревне?

Да, такая опасность есть. Едва ли можно сомневаться, что проведение выборов в Советы под лозунгом оживления Советов означает свободу избирательной агитации на местах. Нечего и говорить, что антисоветские элементы не пропустят такого удобного случая для того, чтобы пролезть в открывшуюся щелочку и лишний раз нагадить Советской власти. Отсюда опасность усиления и оформления антисоветской агитации в деревне. Факты из истории перевыборов на Кубани, в Сибири, на Украине красноречиво говорят об этом. Несомненно, что слабость наших деревенских организаций в целом ряде районов усиливает эту опасность. Несомненно также и то, что интервенционистские замашки империалистических держав в свою очередь дают толчок к ее усилению.

Чем питается эта опасность, где ее источники?

Таких источников, по крайней мере, два.

Во-первых, антисоветские элементы чуют, что в деревне произошел за последнее время некий сдвиг в пользу кулака, что в ряде районов середняк повернул к кулаку. Об этом можно было догадываться до перевыборов. После перевыборов эта догадка стала неоспоримым фактом. В этом первая и главная основа опасности идеологического оформления антисоветской агитации в деревне.

Во-вторых, в целом ряде районов наши уступки крестьянству расценили как признак нашей слабости. В этом можно было бы сомневаться до перевыборов. После перевыборов сомнению не должно быть места. Отсюда клич белогвардейских элементов деревни: “нажимай дальше!”. В этом вторая, хотя и не столь существенная, основа опасности усиления антисоветской агитации в деревне.

Коммунисты должны понять, прежде всего, что нынешняя полоса в деревне есть полоса борьбы за середняка, что завоевание середняка на сторону пролетариата есть важнейшая задача партии в деревне, что без выполнения этой задачи опасность оформления антисоветской агитации будет усиливаться, а новый курс партии может пойти лишь на пользу белогвардейщине.

Коммунисты должны понять, во-вторых, что завоевать середняка возможно теперь лишь на основе новой политики партии по линии Советов, кооперации, кредита, сельскохозяйственного налога, местного бюджета и пр., что меры административного нажима могут лишь испортить и загубить дело, что середняка надо убедить мерами экономического и политического характера в правильности нашей политики, что его можно “взять” лишь примером, показом.

Коммунисты должны понять, кроме того, что новый курс введен не для оживления антисоветских элементов, а для оживления Советов и привлечения основной массы крестьянства, что новый курс не исключает, а предполагает решительную борьбу с антисоветскими элементами, что если антисоветские элементы говорят: “нажимай дальше”, расценивая уступки крестьянству как признак нашей слабости и используя их в целях контрреволюции, — то надо им доказать обязательно, что Советская власть крепка, напомнив о тюрьме, которая давно плачет по ним.