Томас Пейн
Шрифт:
Последовательная защита Пейном народного суверенитета, всеобщего избирательного права делала его подлинным выразителем интересов демократических слоев.
4. О ВОЙНЕ, КОЛОНИАЛИЗМЕ И МИРЕ
Пейн был ярым противником войны и защитником мира между народами. Его решительные высказывания против войн и колониализма злободневны и в наше время, когда американский империализм держит курс на разжигание новых очагов войны, на поддержание постоянной напряженности в мире и лицемерно прикрывает эту политику разглагольствованиями о своем миролюбии.
Великий демократ изобличает политику удушения
Пейн выступал как гуманист, которому дорого человеческое счастье, невозможное без мира. Заслуга его в том, что в своей беспощадной критике войны как средства решения политических и иных вопросов отношений между государствами он прежде всего руководствовался интересами народных масс. Как выходец из народа и защитник его интересов, Пейн не ограничивается критикой войны с позиций пацифизма. Он различает и осуждает войны несправедливые, оправдывает и поддерживает справедливые войны.
Четкое различие между войнами Пейн проводит уже в «Здравом смысле». Война американцев за независимость — это справедливая война. «Их дело правое», писал Пейн, и поэтому они должны «с чистой совестью пустить в ход оружие», чтобы освободиться от насилия английской короны и повиновения ей. В «Американском кризисе, V» Пейн писал: «…если когда-либо с тех пор, как существует мир, велась справедливая война, то это нынешняя война Америки. Она не вторгалась в ваши [английские] земли, она не пользовалась наемниками для сожжения ваших городов, не посылала индейцев для избиения их обитателей. Она ничего не хотела от вас и ничем не обязана вам: при таких обстоятельствах ее оборона почетна и ее процветание надежно» (18, стр. 94). Войну Англии против американцев 1775 г. Пейн считал несправедливой.
А в 1792 г. Пейн приветствовал как справедливую войну революционной Франции, отражавшей натиск внешней контрреволюции. Он заявлял: «Единственная война, которая подобна по обстоятельствам нынешней, — это прошлая революционная война в Америке. С ее стороны, как и теперь со стороны Франции, это была война всей нации» (17, т. II, стр. 539).
Пейн показывает, что Англия, возглавив контрреволюционную коалицию, ведет несправедливую войну против Франции и в конечном счете потерпит поражение.
Обращаясь к истории, Пейн с ненавистью отзывается о правителях и завоевателях прошлых веков, которые подобно Александру Македонскому и Карлу XII «к несчастьям, неизбежным в жизни», сознательно присоединяли бедствия войны. Он называет таких завоевателей «дьяволами в человеческом образе», пишет, что об их преступных деяниях нельзя думать «без содрогания и об их смерти без радости» (18, стр. 93). Пейну отвратительны захватнические войны: «Если существует грех больший, чем все другие, так это преднамеренная захватническая война» (18, стр. 93), потому что зачинщик такой войны несет несчастье целым нациям.
Пейн пишет, что кровопролитные и продолжительные гражданские войны во Франции и в Англии были порождены низменными целями, из-за споров о наследовании престола и из-за династических притязаний. Война за испанское наследство в начале XVIII в. охватила почти половину Европы. Беспорядки в Голландии были следствием конфликтов, возникавших в связи с вопросом о наследовании должности штатгальтера.
Ненавистью к европейским колонизаторам проникнуты выступления Пейна в связи с их разбойничьей политикой в Азии и в Африке. Как обвинительный акт против современных колонизаторов звучит
Пейн гневно осуждает колониальную политику европейцев в Африке. Работорговцы, вторгаясь в африканские страны, спаивают туземцев, подбивают местных князьков продавать в рабство своих подданных, натравливают одно племя на другое и вызывают войны, а затем скупают пленников в рабство. «Такими низкими и бесчеловечными путями англичане ежегодно порабощают до ста тысяч рабов, из которых тридцать тысяч погибает в первый же год от варварского обращения с ними, не считая тех, которых убивают в чудовищных войнах, спровоцированных для захвата туземцев» (17, т. II, стр. 16).
Такая политика тем более преступна, что, как подчеркивает Пейн, сами же колонизаторы и работорговцы свидетельствуют, что до прихода европейцев африканские народы, населяющие плодородные страны, были усердными крестьянами, наслаждались изобилием и жили спокойно, питая отвращение к войне.
Пейн поддерживал борьбу народов Гаити за независимость. В 1803 г. после многолетней и тяжелой борьбы негры-рабы одержали победу над английскими и французскими колонизаторами-рабовладельцами, отменили рабство и в 1804 г. провозгласили независимую негритянскую республику.
Французы не оставили надежд вернуть Гаити под свое господство и с этой целью установили блокаду острова. В январе 1805 г. Пейн в письме Джефферсону советовал вмешаться в это дело и предложить посредничество в переговорах между Францией и Гаити (Доминго), с тем чтобы сохранить последнюю как самостоятельную республику, с которой США поддерживали бы нормальные отношения (см. 17, т. II, стр. 1454). Таким образом, Пейн отстаивал суверенитет Гаитянской республики.
Оправдывая справедливую войну против «старых правительств» и за национальную независимость, Пейн исходил из того, что такая война в интересах угнетаемых народных масс может быть только прогрессивной. Народные массы не только несут ненужные жертвы, но страдают от материальных тягот войны. Пейн с полным основанием утверждал, что «бедняки во всех странах естественно… миролюбивы» (17, т. I, стр. 447).
Пейн не раз обращался к народу страны, ведущей агрессивную войну, и показывал, что такая война направлена и против него самого, враждебна его собственным интересам. Если солдаты армии завоевателей богатеют на грабежах и жертвах, то «дело обстоит совсем иначе с трудящимся фермером и ремесленником, с нуждающейся беднотой Англии, которые в поте лица своего изо дня в день должны содержать в полном достатке и праздности расточительную армию, грабящую и их, и нас» (18, стр. 165).
Пейн показывал, что несправедливые войны зарождаются не в народной среде, что война — источник наживы лишь богатых и правящей верхушки, стоящей у власти, монархических «старых правительств». При этом он ссылается на Англию: «Всегда случается так, что слух о войне популярен среди многих людей в Лондоне. Там есть тысячи, которые живут ею; она — их жатва; шум, который эти люди поддерживают в газетах и разговорах, не вызывает подозрения у народа; и, пока зло не совершится, этот обман не будет раскрыт» (17, т. II, стр 632).