Томчин
Шрифт:
Ох, кого-то мне это все напоминает...
Надо приглашать Бортэ на переговоры.
Есть мнение, что пиар надо подправлять. Это мнение есть у меня. С детства бережно сохранил в памяти сказку о коте и лисе, кажется - пора использовать мудрость народа. Как говорится, мы тут посоветовались и решили. Будем советоваться. А то долежу в юрте со своей больной спиной до момента разрешения военного конфликта, и меня любая победившая сторона на радостях прикончит. Удрать не получится, в своей степи даже местный ребенок найдет и догонит, или стрела догонит. Значит надо договариваться, вести переговоры, получать информацию, свободу перемещений и работать на статус. Пусть растет, пригодится.
Исходя из данных Цэрэна, мы имеем тридцать тысяч конницы. Кроме главного врага есть несколько мелких и, при наличии карты и информации о их местоположении и составе войск, я способен продумать план нанесения им поражений. Сила солому ломит и они
Теперь про мой образ в глазах будущих подчиненных и мирового сообщества. На данный момент мы имеем две проблемы.
Первая: смута в рядах нашего воинства и прочих подданных, вызванная слухами о смерти во время эпидемии моего предшественника - обожаемого и победоносного, и так далее, и - переселением его духа в святого лекаря, спасшего правящий род или даже весь народ от болезни, отшельника и бессеребренника, просто очень хорошего человека, но никому не известного. Да, дух уже подтвердил свое присутствие тем, что лекарь героически напал на пришедшее войско, победил его и рассеял, он признан семьей хана и духовенством, этого пока достаточно чтобы не разбегаться. Но воевать под руководством такого лекаря с духом на серьезного супротивника народ не пойдет. И на моей Земле как-то плохо соглашались, без огонька. То есть дух это не укрепляет.
Вторая: прознав про такие прискорбные изменения с духом своего противника, все наши враги духом как раз укрепятся, и это касается не только руководства врагов, но и простых воинов, что ставит нас в заведомо проигрышное положение. Агрессию можно ждать в любой момент, более того, враги способны напасть одновременно или войти в союз для быстрого уничтожения ослабленного противника.
Мое предложение. Слить два образа в один. Хан остался жив во время эпидемии, более того, пожертвовав своей святой ханской кровью, спас свой народ. Хан в отличной форме, что продемонстрировал своей атакой на подошедшую конницу, поприветствовав ее и проявив высокий боевой дух. Слухи еще не слишком разошлись, хана мало кто знает в лицо, а кто знает - в курсе проблемы. Приводим меня в похожий на хана вид, закрываем от лишнего общения охраной и все контакты - через Бортэ, и указанных ею людей, я же даже языка не знаю. Но каков эффект - смуты как не бывало, а языкастых... Не мне вас учить. В общем, для народа - тот же хан, только святой и бодрый.
Теперь о супостате. Ну, во-первых, все союзы и преждевременные нападения сразу отпадают, а во-вторых - сюрприз!, мои предложения о нововведениях в войсках, которые я озвучу после первых побед, и планы самих побед, если их одобрит экспертный совет из уважаемых воинов, выбранных по указанию Бортэ. У покойного этого не было, его привычки и методика ведения войны врагам известны. Он уже святой, будет и победоносным, мне славы не жалко.
Вот, где-то так. А дальше - думай, Бортэ, думай.
Думай и давай мне карту, информацию и свободу. И я махнул Цэрэну, чтобы он подошел поближе. Будем приглашать на рандеву.
Глава 5.
Бортэ появилась через два дня, когда я уже не то что не ждал ее, а начал придумывать новые каверзы. Сегодня она, наверно, решила меня поразить, по крайней мере я положительно воспринял перемены в ее внешности. Вместо стандартного халата и шаровар, в которых они здесь ходят, судя по всему аналога нашей походно-полевой формы, в этот раз ко мне явилась царица. Величественный халат до пят, под ним рубашка с длинными рукавами, скрывающими пальцы, под ней, наверно, майка. У нас так обкуренные негры в кинофильмах иногда одеты, ярко, цветасто, все не по размеру, стиль такой в жизни. Те, которых я сам за границей
Переступила порог юрты, до нее все вползали, встала надо мной, лежащим на свернутом вместо подушки куске войлока, слушать готова. А вот это - подарок, это да, угодила. Дощечки, намазанные чем-то вроде воска и медный гвоздь. Но Цэрэн все равно, пригодится, он меня и лежащим понимает, хоть цифры до царицы донесет.
Два часа толковал, Цэрэна запарил, вроде все что хотел два раза донес, но поди ж ты, пойми - что ей в голову попало? Из нового. Учи язык и лекаря пришлю. Уезжать пора на зимние квартиры, готовься. Да я встаю с трудом, как на коне поеду? А повозок нормальных у них нет. Не на телеге же по степи. А ехать далеко? Ну, как готовиться? Да пошла ты...
Опять под ложечкой заныло.
Переезд свершился, мы в долине какой-то маленькой речки в предгорьях. Да какое предгорье, метров сто - сто пятьдесят выше степи, все жухлой травой покрыто, кое-где камень обнажился, видел пару осыпей. Но въехали в приличный котлован, пастбища, место для стоянки, вода. Чувствуется, что они здесь каждый год зимуют. Ну и планета мне попалась, как тут только люди живут? Летом градусов до пятидесяти доходит, а средняя жара каждый день - тридцать пять. Почти пустыня. Думал здесь зимы мягкие. Ага, как же! Двадцать градусов - это я спокойно бы воспринял, в Питере и тридцать, и ветер еще бывает, потерплю. А пятьдесят - не хотите? Был в Иркутске зимой при сорока пяти, могу отличить. Да, еще здесь снега мало. Юрту дали ханскую, большую, белый войлок. Охрана шесть лбов за ширмой сопит, смена шесть раз за сутки.
Первый раз меня попытались убить часа через три после ухода Бортэ. Как раз прошла смена моего караула и новая парочка замерла метрах в двух за моей головой, лицом ко входу. Я своих охранников сразу так сориентировал, чтобы постоянно их не видеть. Уставшая пара у входа становится на четвереньки и выползает, новая вползает распрямляется у моих ног и проходит назад, за спину. Еще при той охране я засунул два ножа за пояс и два зажал в руках, спрятав их под полы халата. Ножи мне принес Цэрен сразу после Бортэ, ничего другого я придумать не успел. Паранойя, конечно, но кому-то надо верить? Я верю себе. Лежу, сплю, готовлюсь к походу. Когда новые распрямлялись в юрте, я открыл глаза и случайно поймал взгляд правого. Дальше уже слушал его дыхание, минут через десять он решился. На мечах я не дерусь, а молодому воину нетрудно с размаху зарубить спящего больного старика, тем более, что старик притворяется спящим. Мы оба знаем, что он знает и так далее. Здесь у него ошибка была, здесь. Надо было колоть. Как отомстила мне спина потом, когда все кончилось, но рывок из позиции лежа я совершил и парень, с вырванным из-за спины мечом, пришел в точку соприкосновения с ножом, сам накололся, как бабочка. Интересно, что подкуплен был только правый. Левый меня решил убить из солидарности с товарищем, когда в палатку на его крик ворвалась внешняя охрана. Бабочка молчала - печень. Здесь было проще, я стоял на ногах, прижавшись к войлочной стене юрты и оскалившись словно драный волк. Это мне, наверно, помогло при их расследовании, видели же что я только защищался. Если это расследование было. Мне не докладовали. И дрожащий Цэрэн, наверно, что-то там пилюкнул в мою пользу. Я вылез из угла, снова лег и сделал вид, что меня все это не волнует, спрашивать бесполезно, я с вами не говорю. Быстро все убрать, кровь затереть, охрану сменить и всем лишним выйти. Надеюсь, меня так поняли. Брюхо орало.
Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Началась конкурентная борьба за доступ к моей тушке. Не то чтобы я кому-то был очень нужен и ценен, но пусть, как говорят, у соседа корова сдохнет. Корова - это я, мне и заботится придется. Для начала прекратил есть что дают. Вот от мамы бы в детстве попало. Перешел на кулинарные экзерсисы солдатского котла вместе с Цэрэном, естественно, куда ж я без него. Цэрэн вытребовал для меня барана и мы сдали его на кухню моей охраны. Помирать - так с музыкой и вместе, пусть и охране жизнь медом не покажется, если проворонят отравителя. Приказал ему брать в середине раздачи, не торопиться, следить чтобы по дороге в еду ничего не попало, при любых сомнениях - выбросить. Сомневаемся часто, сидим голодные. Охрана злится, про покушения помнит, похоже тоже голодает. Или жрут где-то на стороне.