Томление
Шрифт:
Тенгель хотел было послать своего внука в эти зараженные места, но мальчика не восприняли бы всерьез. И вот он видит его здесь, рядом с больными, и сердце сжалось у него в груди. Этот мальчик был слишком дорог ему, и ему был уготован иной путь.
Хозяйка дома тоже металась на постели. При виде Тенгеля она перекрестилась.
— Не подходи ко мне, язычник, нет! Мне помогут только молитвы священника. Только он освободит нас от этого проклятия. Почему не идет священник?
— Да, следовало
— Я вижу, — заговорила старуха. — Я вижу знак в небе. Облако в форме креста. Это предупреждение.
— Да нет же, — возразила ей другая женщина, тоже заразившаяся. — Все дело здесь в хозяйке хутора Лилле-Чернбрюкет. Она позавидовала нам, что наши коровы дают больше молока. Это она наслала на нас эту болезнь, помяни мое слово!
— Да замолчите вы!! — резко оборвал их Тенгель. — Чума принесена к вам из Тёнсберга, и заболели не только вы одни. Не говорите дурно о невиновном!
Тенгель весьма чувствительно относился к подобным вещам.
Прибежала запыхавшаяся Ирья: она выполнила поручение. И крестьяне пообещали исполнить все, о чем просил их Тенгель.
— Умница, спасибо тебе, Ирья!
Все это время два ребенка плакали во весь голос — один заливался здоровым криком, тогда как другой — жалобно и хрипло. Ирья огляделась вокруг и ужаснулась царящей здесь нищете. В голове у нее мелькнула мысль о том, чтобы еще хоть раз в своей жизни ей довелось увидеть Таральда.
Но она отогнала эту мысль от себя, приободрилась и была готова помогать своим спутникам.
— Что нам делать, Тарье? — пробормотал Тенгель. — С чего начать?
— Нам следует все тщательно вымыть. Мы ничем не поможем, если вокруг будет эта ужасная грязь.
— Есть ли в доме кто здоровый? — выкрикнул Тенгель.
Хозяин ответил:
— Да. Моя дочь и служанка. Но они не здесь. Они прячутся в старом доме.
Тенгель разыскал на дворе перепуганных до смерти женщин: обе они были примерно двадцати лет от роду.
— Если вы все это время оставались здоровыми, — сказал им уверенно Тенгель, — то вам нечего бояться. Вы справитесь с этой болезнью. Идите помогать нам!
И его властность и решительность были столь сильны, что обе женщины послушались. В старом доме начали принимать больных, и здесь же началась чистка. Женщинам было поручено кипятить во дворе воду. Ирья помогала им. И таким образом, больные, один за другим, тщательно мылись. Их зараженная одежда сжигалась, и они отходили вымытыми с готовы до пят. Старуху вымыли последней — Тенгель сперва оставил ее, но она испугалась, что про нее забудут, и она так и умрет
А в самом старом доме кипятили воду для питья. Каждый из больных получил также немного водки, которую Тенгель выпросил у священника. У дверей были поставлены чаны с водой, в которых мыли свои исхудалые тела больные. Тенгель пытался любыми путями избавиться от грязи.
Постепенно все вернулись на свои кровати, за исключением батрака, который умер у них на руках. Его завернули в постельное белье и предали земле. Тенгель поставил на свежей могиле крест и попросил Ирью позвать священника и освятить это место.
Обе молодые женщины ухаживали за больными, как могли, беспрерывно кипятили воду для питья и следили, чтобы постели больных были чистыми и сухими.
Тенгель охотно бы спалил весь жилой дом на этом дворе, но крестьяне были слишком бедными и не позволили бы сделать это. У него не было времени вымыть весь дом, поэтому он просто запер на замок необработанное помещение и запретил входить туда.
Ирья находилась во дворе, у чанов с горячей водой. Ее саму познабливало.
— Ты боишься? — ласково спросил Тенгель, подойдя к девочке.
— Боюсь? — удивленно взглянула она на него. — Нет, теперь уже нет. Мне только очень жаль всех этих людей. Как им должно быть страшно!
— Да, — вымолвил Тенгель и принялся мыться сам. К нему присоединился и Тарье.
— Многие ли выживут? — спросила Ирья.
— Трудно сказать. Я был бы рад, если бы нам удалось спасти хотя бы одного из них. Думаю, мы славно поработали, дети мои. Но некоторые из больных обречены, к примеру, тот малыш…
— Нет, — вырвалось у Ирьи.
— Такова жизнь, милая девочка. Этот ребенок родился слишком слабым. А теперь, если вы готовы, мы отправимся на другой двор.
Здесь заболели не так давно, и в доме было меньше людей, так что и работы оказалось поменьше. Им помогал молодой здоровый крестьянин. Все больные были переправлены в другое помещение, а их постели были вычищены, как полагается.
На все это требовалось время. И когда они убрались на этом дворе, наступил вечер, и они вернулись в свой маленький дом на дворе священника, предварительно навестив больного слугу.
Вместе со священником они выстирали свою одежду, развесили ее сушить.
— Я не должен был входить к вам, ведь я встречался со многими людьми в приходе, — сказал священник.
— Вам не следовало этого делать! — ответил Тенгель. — Не поможете ли вы нам завтра? Многие больные спрашивали о вас.
— Вот как? Разумеется, ведь это мой пастырский долг. Как обстоят дела?
— На дворе Свартмюр плохо. У других дела идут лучше.
— Чума распространяется?