Тонкие грани. Том 5
Шрифт:
Глава 187
Жизнь с чистого листа — вот о чём я подумал, когда решил бросить наркотики. Что осталось преодолеть ещё одну преграду, практически последнюю к новой вехе моей жизни. Такой душевный подъём был объясним — проблема, которая терроризировала нас несколько месяцев, наконец решилась, и всё окончательно наладилось. Мне больше не грозило попасть под пулю или ездить, чтоб вправить мозги тем, кто ещё до конца не понял, кто здесь главный и заказывает музыку. И на такой эмоциональной эйфории, на чувстве, будто с души свалился непомерно тяжёлый груз, что на мгновение сравнилось с кайфом от самих наркотиков,
И буквально этим же днём понял, что весьма поспешно и необдуманно.
Стоило пройти немного времени, вплоть до первых признаков ломки, как стремление стать чистым улетучилось с той же скоростью, с какой и появилось. Когда тебя начинает ломать от наркотиков, все мысли сводятся лишь к тому, как бы достать новую дозу и заглушить боль.
И всё же в первые мгновения я держался. Отступить сейчас было равносильно тому, что я бы сдался без боя и даже банальной попытки. А это для меня было равносильно позору. Ведь сам момент, когда я решил бросить наркотики, происходил при Фее.
***
— Знаешь, а почему бы и нет, — ответил я в тот момент на её предложение начать бросать прямо сейчас, рассматривая себя в зеркало.
Последовала секундная заминка, из-за чего я даже обернулся.
— Вау, — нейтрально произнесла Фея. — А ты быстро согласился.
— А ты ожидала боя не на жизнь, а на смерть?
— Нет, твоего классического «потом», «чуть позже» или «не сейчас». Не сказать, что ты многовариативен, когда речь заходит о завязке. Извини уж, Томас, но в этом вопросе ты ведёшь себя как и любой другой наркоман.
— Как видишь, не как любой другой, раз мне удалось тебя удивить, — слабо улыбнулся я.
— Посмотрим, как долго ты сможешь меня удивлять, — улыбка едва-едва коснулась и её губ. — Я повидала немало наркоманов, которые собирались бросать.
— И как? — полюбопытствовал я. — Удачно?
— До первых приступов ломки.
Да, я мог понять их. Как только начинается ломка, в голове остаётся лишь мысль, где достать следующую дозу. Даже я, вроде как и понимающий это, не мог подобному противиться, поэтому употреблял при первых же признаках, стоило им только появиться, чтоб не отвлекали от работы. Эти мысли практически полностью выдавливали все остальные; ты не мог сконцентрироваться. Ощущение, будто тебя что-то беспокоит, причём с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Как зуд в мозгах. И это только перед самой ломкой. А когда она всё же начинается, все мысли вообще выбивает. Все, кроме одной — как достать дозу. Именно поэтому наркоманы идут на преступления, достать наркотик становится первостепенной задачей, и из-за этого подавляется абсолютно всё остальное — от адекватности до банальной жалости.
Так что если до самой ломки ты мог держаться, то после неё тебя накрывало по полной, и ты уже сам не свой.
— А ты часто имела дело с теми, кто бросал?
— Моя дочь. Она была второй по старшинству. Я даже сама приносила ей дозу, чтоб она чего доброго не вколола себе какой-нибудь дряни с улицы. А потом, где-то через года два, мы с ней начали бросать. Так что да, я насмотрелась на такое, — ни капли эмоций. Сдержанности Феи, как матери, которая потеряла детей, можно было позавидовать. — И не только она. Наркоманов приходится долго уговаривать, пока сами не возьмутся за ум.
— Просто времени не было… — начал было я свою старую шарманку.
— Отговорки, Томас. Ты вновь ищешь причину. Лучше посмотрим, насколько долго тебя хватит, потому что для начала
— Побыть чистым? А разве…
— Бесполезно давать лекарства, когда внутри гуляет наркотик, — покачала она головой. — Посидишь двенадцать часов, заодно и посмотрим, действительно ты бросить решил или же у тебя эйфория от того, как всё хорошо. Знаешь же…
— Бросить должен захотеть сам наркоман, да-да, Фея, я помню, — вздохнул я. — А других вариантов нет?
Меня одна мысль о ломке пугала, если говорить по правде. В этом я не сильно ушёл от наркоманов, но тот, кто не чувствовал ломку, не сможет понять, насколько этот страх обоснован. Я бы сравнил это с тем, что тебе будут ломать руку молотком — ты знаешь, что выживешь, но всё равно боишься.
— Будь ты в клинике, тебя бы скорее всего промыли, провели дезинтоксикацию и так далее, чтоб не ждать, но у нас такого нет. К тому же, надо знать, в каких дозах, кому, что, когда и как колоть. Грубо говоря, там подбирают лечение под каждого. У нас такого нет, поэтому… — она потрясла коробочкой, — пойдём тем путём, который подходит абсолютно для всех. Часть этой химии можно использовать, лишь когда наркотики уже перестанут действовать. И так как дезинтоксикацию мы провести не можем, будем ждать.
— Это будет весело, — поморщился я, уже предвкушая весь спектр эмоций.
Уже в тот момент я засомневался в правильности собственного сиюминутного решения, стоило лишь представить, что мне предстоит — я сам знал не понаслышке, что такое ломка. Но сдавать назад было стыдно.
— Не беспокойся, я буду рядом в этот момент и прослежу за всем. Проконтролирую, чтоб всё было хорошо. По крайней мере, я не слышала, чтоб от ломки умирали здоровые люди.
— Спасибо, успокоила, — поёжился я, даже сам этого не заметив. Несмотря на то, что я сейчас был под кайфом, одно предвкушение предстоящего заставляло меня вести себя как дворового наркомана, а не наркобарона. — Хотя и пугаешь.
— Чем же?
— Тем, что так хочешь помочь, — ответил я, посмотрев ей в глаза. Даже вопроса задавать не надо было, так как таким людям, как Фея, достаточно и немного взгляда, чтоб всё понять.
— Считай это долгосрочной инвестицией, Томас, — пожала она плечами. — Пока у руля ты, у меня всё будет хорошо. Здесь нет личных чувств, лишь бизнес и выгода — самые крепкие узы.
— А с Джеком тоже бизнес и выгода? — задал я личный вопрос.
— Боюсь, там всё посложнее, — покачала она головой.
Сложнее всё… знаем мы эти «сложнее всё». Люди и в пятьдесят остаются людьми. С другой стороны, иметь рычаг давления на человека в этом деле всегда полезно.
***
В тот момент я ещё не до конца понимал, что же меня ждёт, хотя общее представление всё же было. Я никогда не доходил до состояния полной ломки, когда тебя в прямом смысле слова ломает, и не представлял, что это такое. До её начала, когда тянет мышцы и ломит суставы — да, но не до пика.
Употребил я тогда где-то четыре часа назад, поэтому два последующих представляли из себя вполне обычные приятные часы, когда я был полон уверенности, что смогу спокойно всё перетерпеть. Подумаешь, ломка. Но вот через шесть часов, когда настало затишье — ломать ещё не начало, а эффект эйфории отступил, я начал беспокоиться, как это делают любые нормальные люди перед предстоящей болью, которая обещала быть адской. Осознание предстоящего и страх, что шёл следом, делали меня похожим ещё и на неврастеника.