Тонущие
Шрифт:
На берегу стояла скамейка, которой я вчера не приметил. Элла села и жестом пригласила меня устроиться рядом. Закурила очередную сигарету, но рта так и не раскрыла.
Я чувствовал, как между нами будто вырастает невидимая стена, однако не понимал, в чем я провинился, потому заговорил первым.
— Почему? — спросил я на сей раз значительно мягче.
— Что — почему? — Элла быстро взглянула на меня.
Я покраснел, но сдержался:
— Почему ты отослала меня прошлой ночью? Я так хотел остаться с тобой. — Я взял ее за руку — она позволила,
Она вырвала руку и подняла ее, останавливая меня.
— Ты действительно не понимаешь почему? — дрожащим голосом спросила Элла, словно не слыша ничего, кроме моего вопроса.
Я разглядел на ее лице смешанное выражение нежности и еще чего-то — мне показалось, насмешки. Покачал головой, отвел глаза, а когда опять взглянул на нее, с ужасом обнаружил, что она вот-вот заплачет. Элла поняла, что я это заметил, и плотно сжала губы. Когда она заговорила, голос ее звучал ровно и жестко.
— Удивляюсь, как можно быть таким наивным.
— Что?
— Думаю, ты прекрасно все расслышал. — Выражение нежности исчезло с ее лица.
— И в чем же я наивен? — спросил я кротко.
Она строго взглянула на меня:
— Ты правда хочешь, чтоб я сказала?
— Конечно.
— И действительно не знаешь, в чем дело?
— Действительно.
— Ну хорошо. — Она глубоко вздохнула. — Эрик в тебя безумно влюблен, — произнесла она медленно, намеренно отчеканивая каждый слог.
Эта фраза и сейчас звучит у меня в ушах, я вижу, как Элла смотрит мне в глаза, цепляя мой взгляд своим, чувствую, как во мне поднимается волна удивления, а потом ощущаю изумление почти осязаемое, какое она, в свою очередь, испытала, когда я рассмеялся. Я-то думал, между нами произошло что-нибудь по-настоящему серьезное, и смеялся отчасти от облегчения, отчасти потешаясь над ее ошибкой.
— Какая чушь! — искренне ответил я.
И как только произнес это, вдруг вспомнил странности, сопровождавшие нашу с Эриком жизнь в Праге: откровенные разговоры, которые я отказывался поддерживать, его взгляды, замеченные, но не понятые мной, тайные улыбки.
— Чушь, — повторил я, на сей раз уже не столь уверенно.
— Нет, не чушь, — возразила Элла ровным тоном, по-прежнему глядя мне в глаза. — Ему невыносимо видеть нас вместе, он ненавидит меня, потому что любит тебя. Как он смотрит на тебя, когда, как ему кажется, я не вижу!
— Чепуха!
— Ты знаешь, что это правда, Джеймс.
Я сидел неподвижно, отгоняя от себя постепенно крепнущее осознание того, что она, вероятно, права.
— Откуда ты знаешь? — выдавил я.
Элла выкинула недокуренную сигарету в воду.
— Женщины чувствуют подобные вещи, — произнесла она тихо. — Подозрение зародилось у меня еще в Праге, но тогда я отогнала его от себя. Подумала, что мое присутствие может тяготить его по другим причинам. Но вчера ночью я удостоверилась, что это именно так, как раз здесь,
Я сидел, не в силах произнести ни слова, с совершенно дурацким видом.
— Но я-то в него не влюблен! Так какое же отношение к нам могут иметь чувства Эрика? — спросил я хрипло.
Элла выпрямилась:
— Откуда такая уверенность, что ты в него не влюблен? — Она заглянула мне в глаза, в ее взгляде был холод, голос теперь звучал неестественно спокойно.
— Что?!
— Откуда ты знаешь, что ты в него не влюблен?
— Просто знаю.
Она продолжала пристально всматриваться в мои глаза:
— Джейми, ты скрываешь от самого себя догадку о его чувствах, а это доказывает, до какой степени ты их боишься. — Элла глубоко вздохнула. — Не хочешь признаваться себе в том, что Эрик любит тебя, и уж тем более в том, что, возможно, отвечаешь ему взаимностью, ведь тебе с детства внушали, что мужчина не может любить мужчину.
— Я…
Она жестом остановила меня:
— Ты испуган — в этом все дело, — и продолжила ровным, насмешливым тоном, взвешивая каждое слово: — Прежде чем мы сможем продолжать наши отношения, я хочу быть уверенной, что тебе и в самом деле нужна именно я.
— Мне нужна ты! — Я схватил Эллу за руку.
Она выдернула ее:
— Ты не можешь знать этого наверняка, не можешь принять взвешенного решения до тех пор, пока…
Я перебил ее:
— Я не… не такой, Элла!
— Откуда ты знаешь, если просто отметал такую вероятность? Я не хочу быть запасным вариантом, Джеймс.
Не веря своим ушам, я беспомощно уставился на нее:
— Ты пытаешься подвигнуть меня на то, чтобы я, так сказать, рассмотрел альтернативы?
— В некотором роде.
Я попытался отыскать ее взгляд, но она отвернулась и смотрела на каменоломню.
— Ты сумасшедшая, — сказал я. — Совсем сумасшедшая.
Плечи ее дернулись, и я понял, что коснулся больного места.
— Никогда больше не называй меня так, Джейми!
— Но…
— Никаких «но». Никогда!
Я кивнул: ее гнев сделал меня покорным. Молча глядел на нее, хотел отыскать объяснение жестоким словам.
Элла встала со скамейки и произнесла медленно и отчетливо:
— Я не могу любить человека, который боится своих чувств.
Силясь побороть охватившее меня оцепенение, я спросил, что она имеет в виду.
— Ровно то, что сказала.
В зловещей тишине, нависшей над нами, я отчетливо слышал, как кровь с силой колотится в виски.
— Ты хочешь меня испытать? — с трудом выдавил я, чувствуя страшное опустошение.
Элла помолчала и тихо ответила:
— Наверно, да. Докажи, что хочешь именно меня, что я не запасной вариант и ты уверен в себе и своих желаниях.