Топ-модель
Шрифт:
Ну что ж, теперь с этим покончено. Сейчас он в полной безопасности.
От аэропорта Сан-Франциско до пресвитерианской больницы, что на Вебстер-стрит, Линдсей добралась на такси. Солнце уже клонилось к закату, когда она подъехала к зданию больницы. Первым человеком, которого она встретила в комнате для посетителей, была ее новая мачеха. Холли сидела на мягком диване, забросив ногу на ногу, и листала какой-то журнал. Увидев Линдсей, она натянуто улыбнулась
— Заботливая внучка уже здесь. Ну что ж, превосходно. Старушка то и дело спрашивает о тебе. Откровенно говоря, мне не хотелось, чтобы отец звонил тебе. Я ведь знаю, что добраться сюда не так-то просто, но его мать пригрозила, что если ты не приедешь, то во всем будет виноват только он и она оставит его с носом. А это, как ты сама, наверное, понимаешь, стоит ее наследства. Она ведь хорошо знала, что ты обязательно приедешь независимо от своих дел. Эта старая ведьма все прекрасно понимает. Не могу не восхищаться ее твердым характером.
— Да, я приехала только из-за нее.
— Еще бы! Ты же, видимо, надеешься на то, что она оставит тебе кое-какое наследство. Ты поэтому такая добренькая?
— Нет.
— Прекрасно. Не стоит тешить себя беспочвенными надеждами. Она ничего не оставит тебе. Все ее богатство перейдет к твоему отцу и ко мне, и это, на мой взгляд, будет вполне справедливо. Ведь он ее единственный сын. К тому же она знает, что сейчас ты зарабатываешь много денег как модель.
— Я хочу видеть ее. Где отец?
— В суде, где же еще он может быть? Неужели ты забыла, что он еще работает? Он сказал, чтобы я дождалась здесь тебя. Раз уж ты приехала, я могу быть свободна. Желаю тебе приятной встречи с этой старой ведьмой. Да, кстати, твоя бабушка пожелала, чтобы ты остановилась в ее доме.
Линдсей не хотелось даже близко подходить к этому дому, но она благоразумно промолчала. Когда мачеха вышла, она направилась к палате бабушки и тихонько приоткрыла дверь. Ее взору открылась большая светлая комната, выкрашенная в мягкие пастельные тона, преимущественно персикового и светло-зеленого цвета. На стенах висело несколько замечательных репродукций французских импрессионистов. Больничная кровать стояла возле огромного окна, а рядом с ней находились софа и несколько стульев.
Какое-то время Линдсей стояла на пороге, безотрывно наблюдая за бабушкой. Она показалась ей такой маленькой и совершенно беззащитной на этой огромной кровати. И все же, несмотря на свои восемьдесят три года, она выглядела молодцом. Ее кожа была по-прежнему гладкой и мягкой, а седые волосы были густые и хорошо уложенные. Да и щечки ее были розовыми и полными. Линдсей приходилось раньше видеть немало стариков, и все они в таком возрасте напоминали музейные мумии с лысыми черепами и изможденными телами. Но Гэйтс Фокс выглядела такой, какой она была практически всегда. На ней был симпатичный халатик с замысловатыми
Гэйтс открыла глаза и улыбнулась.
— Здравствуй, бабушка.
— Линдсей, я так рада, что ты здесь!
— Ну почему ты всегда так прекрасно выглядишь? — радостно улыбаясь, сказала Линдсей. — По сравнению с тобой я чувствую себя неряшливым подростком.
— Все дело в моих костях, дорогая. Кстати, у тебя такие же кости, так что можешь не волноваться. Вот только мое бедро подкачало. Я была настолько неловкой, что свалилась с лестницы и сломала его. Но я очень скоро поправлюсь, вот увидишь. Пока еще ни одна кровать не может приковать меня к себе навсегда.
— Я верю тебе, бабушка. Тебя сильно беспокоит боль?
— Нет. Видишь вон ту трубочку? Как только у меня начинает болеть нога, я сразу же нажимаю вот эту кнопку и в мою вену немедленно впрыскивается необходимая доза обезболивающего. Прекрасный аппарат. Не нужно дожидаться, пока появится сестра и сделает укол. Как видишь, наша медицина прогрессирует с каждым днем. Ну а теперь, моя дорогая, скажи мне: как долго ты собираешься гостить у меня? Как идут твои дела? Что нового в карьере модели? Когда я снова увижу тебя на обложке журнала?
Некоторое время назад Линдсей выслала бабушке полдюжины журналов со своими фотографиями, поэтому та была в курсе всех новостей.
— Я отменила три съемки, но они не очень важны для меня. Мне нужно вернуться в Нью-Йорк через полторы недели, чтобы успеть на грандиозные съемки для журнала «Виминз уорлд». Я буду сниматься там в роли профессионального брокера, облаченного в строгий деловой костюм и с кейсом в руке. Съемки будут проходить на Уолл-стрит, неподалеку от церкви Святой Троицы. Что же касается отдаленных перспектив, то мне о них пока ничего не известно.
— Садись, Линдсей. На тебя падает тень, и я не очень хорошо вижу тебя. Пододвинь к кровати вон тот стул. Вот так. Ты такая высокая, ну прямо как твой дедушка. А сейчас, когда ты стала моделью, мне кажется, ты стала еще выше. Но мне это нравится. Я всегда ругала тебя в детстве, когда ты пыталась втягивать голову в плечи. Господи, как вы все быстро выросли! Из-за вас я чувствую себя совершенно древней старухой. Сегодня утром здесь была твоя мать. Надеюсь, ты найдешь время повстречаться с ней.
— Да.
— Она почти не изменилась и очень гордится тобой. Но…
— Да, я знаю.
— Она очень несчастна. Бедняжка так и не научилась концентрировать свое внимание на окружающем мире. Все свои несчастья она загоняет вглубь, а алкоголь всегда был плохим помощником в подобных делах.
— Да, это так.
Линдсей молча наблюдала за тем, как бабушка осторожно нажала кнопку, чтобы получить очередную дозу болеутоляющего средства, и терпеливо ждала, когда она снова заговорит.