Топ-модель
Шрифт:
— Я был бы польщен.
Линдсей ушла в себя. Это было очень странно, но в этот момент она совершенно отключилась. Внешне все было по-прежнему: она даже шаг не ускорила, просто забылась на какое-то мгновение. Увидев неожиданную перемену в ее настроении, он нахмурился и решил сгладить допущенную оплошность.
— Прошу прощения, это было бестактно с моей стороны.
Она молча кивнула, принимая его извинения, но возвращаться к действительности ей вовсе не хотелось. Ее шаги стали еще тверже и шире, чем прежде.
— Здесь неподалеку есть неплохое кафе, где продают йогурт, — попытался он сменить
Линдсей снова кивнула, не проронив ни слова. Тротуары были забиты спешащими по своим делам людьми, а улица запружена множеством машин, которые сигналили и дергались, безуспешно пытаясь обогнать друг друга. Она вдруг поняла, что невольно вглядывается в лица прохожих, оценивает их и уделяет им такое внимание, которого никогда не уделяла раньше. Где-то в глубине души медленно зарождался страх и поднимался вверх, перехватывая дыхание и сковывая привычные движения.
— Нет-нет, не надо напрягаться, — неожиданно одернул ее Тэйлор, который пристально следил за каждым ее движением. — Все будет нормально, поверьте мне. Я неплохо знаю свои обязанности и могу сказать, если, конечно, это поможет вам успокоиться, что в течение нескольких лет работал офицером полиции.
— Хорошо, — согласилась она и попыталась хоть немного отвлечься от страха перед прохожими.
Кафе было переполнено, и им пришлось ждать около десяти минут, пока подошла их очередь. Линдсей заказала среднего размера стакан бананового обезжиренного йогурта и уселась за освободившийся круглый столик у окна. Тэйлор взял то же самое и присоединился к ней.
Линдсей ела очень медленно, наслаждаясь каждым глотком, он все это время не спускал с нее глаз.
— Вы всегда такая голодная?
Она выдержала приличествующую паузу, а потом облегченно вздохнула и поставила стакан на столик.
— Нет, не всегда. Просто сейчас мне нужно сбросить лишние пятнадцать фунтов. Все дело в том, что на фотографии все люди выглядят немного полнее. Поэтому приходится постоянно следить за собой. — Она замолчала, а потом быстро добавила, увидев, что он хочет что-то сказать: — Таковы правила. Если я хочу заниматься этим делом, приходится неукоснительно выполнять их.
— Думаю, что вполне могу понять вас. А как, интересно, ваша семья относится к тому, что вы не можете нормально питаться?
— Нет, они… Скажите, где Демос отыскал вас?
— Собственно говоря, меня нашел не Демос, а этот парень с целым рядом бриллиантовых звездочек в ухе. Как там его, Глен, что ли? Да, Глен Флэминг. Это он позвонил мне домой и попросил явиться в его офис по поводу работы. Он что, всегда ходит только в черном?
Линдсей улыбнулась, снова почувствовав некоторое успокоение. Этот парень немного поостыл и перестал донимать ее неприятными расспросами. Она была благодарна ему за это и стала ему больше доверять. Но все равно от него нужно отделаться как можно быстрее. Надо только переговорить с Демосом, и тогда она сможет послать его ко всем чертям.
— Глен Флэминг — очень крепкий орешек. Он носит только черную или в крайнем случае фиолетовую одежду и постоянно напоминает о том, что именно эти цвета больше всего подходят к цвету его глаз. Вам еще повезло, что он был
— В плотно обтягивающие черные джинсы, черный свитер и черные итальянские мокасины. Да, на нем еще был широченный кожаный ремень черного цвета с огромной серебряной пряжкой.
— Да, это его любимый наряд. А вы очень наблюдательны, должна вам сказать. Знаете, я стараюсь держаться подальше от офиса, так как каждый из них хочет привлечь меня на свою сторону.
— Ну что ж, а я частный сыщик и в свободное от работы время превращаюсь в компьютерного хакера. Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану надоедать вам своим присутствием. Во-первых, это будет длиться всего лишь несколько дней, а во-вторых, Демос именно за это платит мне деньги.
— Надоедать? Как это будет выглядеть? Вы хотите сказать, что будете указывать мне, что я должна делать, а что нет?
Тэйлор пожал плечами, озадаченный ее вопросом. Когда Демос позвонил ему домой вчера вечером, то был заметно взволнован и очень настойчиво просил не отпускать Идеи ни на шаг во время съемок и в особенности после их окончания. Причем он повторил свою просьбу несколько раз, утверждая, что это очень серьезно.
По ходу этого разговора Тэйлор резко взвинтил плату за свои услуги, но Демоса это нисколько не смутило. Он так быстро согласился, что у Тэйлора возникло подозрение, не надует ли он, часом, его. В тот же вечер он позвонил Глену и потребовал, чтобы тот заплатил наличными, и к тому же вперед. Тот тоже довольно легко пошел на уступки и в тот же вечер рассчитался с ним.
— Как это все будет выглядеть? — снова повторила свой вопрос Линдсей и даже испугалась, когда Тэйлор загадочно ухмыльнулся. Правда, ухмылка держалась на его губах всего несколько секунд, после чего его лицо стало таким же серьезным, как и прежде.
Он откинулся на спинку стула и пристально посмотрел ей в глаза:
— Я не знаю, леди, что с вами стряслось, но я не собираюсь тратить свое время на размышления по поводу того, как вы на меня реагируете и как воспринимаете каждое мое слово. Меня наняли для выполнения вполне конкретной работы, и этой работой являетесь именно вы. И все это время я буду вашей тенью. Во всяком случае, до тех пор, пока Демос будет исправно оплачивать мою работу. Если вам это не по душе, звоните ему и выясняйте все ваши проблемы. Ну так что, вы будете звонить ему или мы пойдем? Кстати сказать, у меня неплохой вкус, поэтому, если вы хотите прогуляться по магазинам и прикупить кое-что из одежды, я в вашем полном распоряжении.
Несколько секунд Линдсей напряженно молчала, а потом виновато потупилась.
— Простите.
Тэйлор молча кивнул, продолжая смотреть на нее.
— Нью-Йорк иногда пугает меня до смерти.
— Вы правы.
— У меня через час занятия по карате.
— Ну и как, есть какие-то успехи?
— Третий разряд.
— И сколько вы уже занимаетесь?
— Почти год. В прошлом году мне довелось видеть ограбление на улице, и вот после этого я записалась на эти курсы. — Она слегка поморщилась от того, что приходилось врать, и еще больше из-за того, что врать становилось все легче и легче с каждым годом.