Тор. Дитя Асгарда

Vegetarianka

Закутавшись в теплый плед, я с любопытством рассматривала наскальную живопись и маленькие фигурки людей, помещенные в разные жизненные ситуации, в соответствии с задумкой скульптора. На одной из фресок собирали богатый урожай на полях, ниже лепили глиняные горшки, затем изображался веселый пир. Некоторые несли подносы с драгоценностями и фруктами, другие держали в руках сосуды, доверху наполненные красноватой жидкостью, остальные же склонили голову, протягивая своему божеству, восседающему на троне, охапки цветов. Вчера в кромешной темноте было невозможно оценить всю красоту данного места. Дух захватывало от такой невероятной

архитектуры. Только камень. И больше ничего лишнего. Идеальный, шлифованный, разукрашенный камень. Я как будто вновь очутилась с родителями на раскопках в Перу или Египте. Приятно засосало под ложечкой, мне немедленно захотелось прогуляться по коридорам, осмотреть все просторные помещения, но я не могла. Рядом лежала еще одна прекрасная фарфоровая статуя. К моему счастью, живая.

Обнаженная грудь трикстера едва заметно поднималась при каждом новом вздохе и так же незаметно опускалась. Я осторожно повернулась на бок, сфокусировав свой взгляд на лице бога. Длинные пушистые ресницы отбрасывали тени на впалые щеки, а на тонких губах улавливалась безмятежная улыбка. В его черных волосах запутались лучики утреннего солнца, придавая им лощеный блеск. От такого соблазнительного вида защемило в сердце. Сейчас Локи казался гораздо моложе и, что самое главное, – счастливее, так что у меня просто не хватало сил нарушить его сон, поэтому я лежала на жутко неудобном матрасе, ощущая, как постепенно затекает правая рука и правое бедро. В памяти медленно всплывали смутные видения прошлой ночи. Губы еще помнили нежные поцелуи, тело – чувственные прикосновения, а кожа хранила восхитительный запах бога коварства.

– Это действует на нервы, знаешь ли… – полушепотом проговорил Локи, расплывшись в ехидной усмешке.

Он, не открывая глаз, обнял меня за плечи и притянул ближе к себе.

Я тут же залилась румянцем, будучи уличенной в шпионаже.

– Как давно ты проснулся? – поинтересовалась я, уткнувшись носом в его плечо.

– Довольно-таки, – увернулся от прямого ответа трикстер.

Мы оба замолчали, наслаждаясь спокойствием солнечного утра. Я воспользовалась моментом и поднесла указательный палец к руке трикстера, исследуя длинные изящные фаланги, затем прошлась вдоль выпуклых вен, напоминающих извилистые реки с множественными разветвлениями и притоками, поднялась к косточке на запястье и проследовала к предплечью. Вся его сливочная кожа покрылась мурашками. Локи схватил мои любопытные пальцы, скрыв их в своей большой ладони.

– Неприятно? – обеспокоено спросила я, поджав нижнюю губу.

Бог коварства нахмурился и наконец-то открыл свои изумрудные глаза.

– Я – не любитель крепких объятий, да и вообще не испытываю большого восторга, когда ко мне прикасаются. Не надо брать в расчет эпизод с зелигенами, тогда я потерял контроль над своим разумом, – улыбаясь, ответил Локи, продолжая сжимать мою руку.

– Да, успела заметить. У тебя весьма стойкие личностные границы, – хоть я и постаралась скрыть огорчение, оно все равно просквозило в голосе грустными нотками.

Захотелось расплакаться. Глупо, конечно, я прекрасно понимала причины его такой острой нелюбви к близким контактам. Локи еще с самого раннего детства отличался от других людей в Асгарде своей необычной внешностью. Слишком худой, слишком бледный, слишком изящный для мужчины по меркам жителей золотого царства. Всего

слишком. Он смотрелся белой вороной на фоне высоченных мускулистых витязей, и наверно, часто испытывал по этому поводу смущение. И скорей всего поведение детей планеты богов ничем не отличается от поведения детей на Земле. Все мы жестоки и несправедливы к тем, кто не соответствует требованиям серой массы. К тому же, у трикстера всегда был старший брат. Идеальный и правильный. Невольно начнешь ненавидеть свое тело.

– Но в этот раз дело совсем не в границах, – ворвался мелодичный баритон в мои печальные размышления.

– А в чем? – я бросила на трикстера недоумевающий взгляд.

Локи потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить.

– Твои прикосновения действуют на меня точно так же, как и чарующий голос зелиген. Мне непростительно приятно, – сказал Локи с какой-то обреченностью.

– Непростительно? – переспросила я, вглядываясь в изумрудные глаза.

Вместо ответа бог коварства поднес мою руку к своим губам, запечатлев на каждом пальце целомудренный поцелуй.

– Только не говори, что считаешь себя недостойным каких-либо взаимоотношений с девушкой? – спросила я, начиная злиться, причем непонятного на кого. Наверно, на всех тех, кто причинил ему боль, которая до сих пор звучит отголосками в его сердце, заставляя прятаться в надежный панцирь из холодного равнодушия и напускной жестокости.

– Скажем так… достоин, но не всех.

– К примеру?

Локи пристально посмотрел на меня. В груди появилось ощущение тяжести и сильного жжения. Неужели он действительно считает, что не заслуживает любви? Я издала непонятный возглас, вызванный сильным негодованием.

– Да брось! Это из-за того что я – будущая царица Асгарда? – задала я глупый вопрос. Конечно, ему абсолютно плевать. Локи давно-давно перешел все мыслимые и немыслимые правила и законы. Никакие глупые предрассудки по поводу наших статусов его бы не остановили.

Он отрицательно покачал головой.

– Свет никогда не должен соприкасаться с тьмой. Потому что в местах соприкосновения либо исчезает тьма, либо умирает свет.

– Ты считаешь себя тьмой? – уточнила я.

Локи быстро закрыл и открыл глаза в знак согласия.

– Но если свет уничтожит тьму, то по определению не сможет оставаться светом после этого. Он окрашивается тьмой, – рассуждала я вслух.

Бог коварства изящно изогнул одну бровь.

– Вы что-то хотите возразить, Ваше Высочество? – игривым тоном поинтересовалась я.

– Как я могу, Ваше Высочество? – поддержал меня Локи, улыбнувшись.

– Ты слишком строг к себе, – сказала я полушепотом после короткой паузы.

– Неправда. Я вижу себя более чем реально.

– И какой же ты?

Локи повернулся на бок, и теперь наши лица оказались на одном уровне, друг напротив друга. У меня перехватило дыхание от такой близости. Я почувствовала, как меня поглощает изумрудная глубина его глаз. Голова закружилась, а сердце пропустило удар, начав после остановки гонять кровь по организму в ускоренном темпе. Меня будто парализовало. Я смотрела на Локи и не могла поверить, что он лежит здесь, рядом со мной… так близко. Невероятно.

– Я совершал ошибки. Много ошибок. Лгал. Убивал. Предавал… а затем снова лгал и убивал, – отчеканивая каждое слово, ответил он.