Тормоз

Андерсон Пол Уильям

— Хэлло. Хэлло. Вы слушаете?

Из космопорта слабо отозвался голос:

— Эй, «Победитель». Центральная Астро. Контрольная. Ганимед. Говорит Харрис. Встали на орбиту?

— Очень приблизительно, — ответил Баннинг. — Нам нужно еще несколько показаний, конечно, чтобы рассчитать ее более точно. Ждите дальнейших сообщений. — Он вынул ленту из компьютера и прочитал цифры.

— Мы отправили три лодки, — сообщил Харрис. — Они попытаются вас найти. Удачи!

— Спасибо, — отозвался Баннинг. — Она бы нам очень пригодилась.

Токугава производил другие вычисления. Его тонкие умелые пальцы

так и мелькали.

— Мы снова ударимся об атмосферу примерно через пятьдесят часов, капитан, — отчитался он. — Это даст маленькой группе достаточно времени для работы.

Баннинг огляделся. Теперь не было задней стены, на которой можно было бы остановить взгляд. Кроме центральной секции с ее жизненно важным оборудованием, между мостиком и кормой мало чего осталось. Факелы были вырублены, запоры вывернуты, воздушные замки отправились в долгое путешествие к лунам. Корабль превратился в полую раковину, опутанную паутиной проводов. Капитан чувствовал себя убийцей.

На другой стороне огромного сфероида он увидел Девона, плавающего в состоянии невесомости и показывающего команде, как обращаться с космическими скафандрами. Пока они находились в невесомости, инженер мог отвлечься от сильно болевших ран.

Его помощники должны были разобрать реактор, оружейную, ионные трубки — все, что имелось на борту. Теперь все было убрано, и не осталось ничего, что вело бы корабль, кроме безличных сил небесной механики. Генераторы работали исправно — в резервуарах было достаточно энергии, чтобы несколько недель насыщать раковину светом и теплом. Если юпитериане не поймают их в пространстве, эти недели тоже могут им понадобиться.

Баннинг вздохнул. С тех самых пор как первый человек вышел в море на кое-как обтесанном бревне или в плетеной корзине, любой капитан всегда дико боялся потерять свой корабль.

Была одна подводная лодка — давным-давно, но он до сих пор не мог вспоминать о ней без боли, хотя это была и не его вина. Конечно, он должен придумать что-нибудь такое, что спасет их жизни сейчас, потому что уже неплохо разбирался в подводных лодках… А смогли бы это сделать Монгольфье или Архимед?

К капитану подплыла Клеони. За последнее время она приобрела некоторый опыт в этом виде искусства, ибо они выходили на орбиту Юпитера, сбрасывая скорость, и вращение было невозможным, так как мешало работе двигателей.

— Могу я вас побеспокоить? — спросила она.

— Конечно, — Баннинг вытащил трубку. Ему было приятно ее присутствие.

— Красивая девушка никогда не может побеспокоить. Это совершенно определенно.

Она устало улыбнулась и отбросила с глаз прядь свободно падающих на плечи волос. Они создавали нечто вроде ореола вокруг измученного лица.

— Я чувствую себя такой бесполезной, — сказала она.

— Чепуха. Регулярно готовьте еду, и принесете очень много пользы. Тьедженс и Нельсон всегда были отменными обжорами.

— Мне бы хотелось… — лицо ее вспыхнуло. — Мне бы так хотелось понять работу Люка.

— Конечно, — Баннинг открыл табакерку и начал набивать трубку, что было нелегко в состоянии невесомости. — В чем же дело?

— Только… мы же должны удариться о воздух так сильно… быстрее, чем это делают метеоры, когда падают на Землю, не так ли? Почему же

мы не сгорели?

— Метеоры не сгорают. Они испаряются. Мы же пока коснулись лишь очень тонких слоев атмосферы. Мы перевели в теплоту такое количество энергии, о котором не стоило бы беспокоиться. Большую часть унес сам воздух.

— Но все же… я никогда не слышала о том, чтобы использовалось нарушение эллипсов при скорости, столь высокой, как наша.

Баннинг щелкнул зажигалкой, подержал ее «над» чашечкой и сделал глубокую затяжку.

— По сути дела, — сказал он, — я не думаю, чтобы такое можно было проделать на Земле или Венере, в их атмосферах. Но гравитационный потенциал Юпитера изменен в десять раз, поэтому воздух в соотношении с высотой разрежается более медленно. Другими словами, мы имеем дело с более глубоким слоем разреженного воздуха для торможения. И это хорошо. Нам придется сделать несколько проходов. Если нас не спасут, мы будем заниматься этим много дней, но сделать это можно.

Он вынул трубку изо рта. Курить в невесомости было трудно. Циркуляционные кондиционеры воздуха, которые ограждали от неприятной возможности вдыхать то, что ты выдыхаешь, не могли особо помочь в этом случае. Но он не мог обойтись без трубки, очень нуждаясь в ее поддержке. Очень.

Через несколько часов, используя данные об орбите корабля, уточненные дальнейшими наблюдениями, челночная лодка с Ганимеда подошла достаточно близко, чтобы связаться с «Повелителем Грома» через радар. После долгих маневров он не достиг подходящей скорости. Какую-то секунду он был настолько близко, что команда Девона, работавшая на оболочке, при этом почувствовала себя так, будто в качестве приговоренных к аду наблюдала за проходом избранников.

Челночная лодка передала резервуары с горючим. Один из них дошел. Приблизившись, он резко сбросил скорость, подобно испуганному мустангу. «Повелитель Грома» уже провалился в глубину гравитационного поля Юпитера, и лодка не смогла подойти к нему.

Корабль отнесло в сторону, и он исчез из виду, скрывшись за огромным диском планеты. Высокие облака накрыли его, словно вуалью, и спрятали от телескопов — те свободные облака, которые ни мгновения не смогли бы существовать в земных условиях. Юпитер более чужд, чем это может представить себе человек.

Новая орбита корабля не так уж отличалась от прежней. Но лодки, которые уже догнали его, вынуждены были двигаться дальше: они не могли просто повиснуть там, в этом плотном поле, и «Повелитель Грома» совершил еще один долгий одинокий переход. Когда он был закончен, Ганимед оказался в невыгодном положении, а Каллисто вообще всегда пребывала в таковом, так что корабль вошел в атмосферу Юпитера в третий раз уже неожиданно.

При следующем вхождении в вакуум орбита его сократилась и значительно исказилась. Скорость, на которой действовал воздушный тормоз, увеличивалась; каждый нырок под отравленные облака был глубже, каждый поворот через ясное пространство занимал меньше времени. Тем не менее была надежда. Ганимедяне в конце концов приспособились; они произвели великолепные вычисления того, какой будет четвертая свободная орбита, и расставили лодки с запасами горючего близко к нужным точкам.