Торнадо нон-стоп
Шрифт:
– А… кому это письмо?
Она все еще колебалась.
– Вам, – ответил слепой. – Это письмо вам.
– Ну, хорошо, давайте!
Алла Викентьевна протянула руку, и слепой вложил в нее письмо.
– Держите крепче!
Он не видел, взяла ли она конверт, и волновался.
Женщина, держа в руке письмо, пошла по аллее, на ходу оглядываясь. Это было невоспитанно, но ведь слепой не видит. Он шел в противоположную сторону, вслед за собакой. Алла Викентьевна остановилась и посмотрела на конверт: на нем не было адреса. Ни кто его послал, ни кому, – ничего указано не было. Она мысленно пожелала себе удачи и вскрыла письмо. Внутри оказался обычный бумажный лист с напечатанным
При мысли о Громове, Алла Викентьевна улыбнулась. Так, с улыбкой, она и вошла в красивое здание офиса, в котором работала секретаршей. Письмо она решила прочитать на рабочем месте, так как не очень хорошо видела без очков, а на улице не хотелось их доставать и надевать.
Усевшись за свой стол с двумя компьютерами и вазой для цветов, она счастливо вздохнула. В вазе стояли прекрасные, свежие белые розы. Значит, Игорь Анатольевич уже на работе. Она полюбовалась цветами, положила письмо в ящик стола, – успеет еще его прочитать, – и занялась приготовлением чая.
У нее в жизни было так мало радостей! Учеба, работа, снова учеба и снова работа. Родители ее умерли. Она, поздний ребенок в семье, рано осталась одна. Все, чего она добилась, давалось ей с большим трудом. Ее мама, старая московская интеллигентка, родила ее в сорок девять. А сейчас самой Алле Викентьевне было почти столько же. Замуж она так и не вышла. Почему? Кто знает! Возможно, у нее слишком высокие требования, а возможно, – судьба. Просто так сложилось. Жизнь незаметно подошла к пятидесятилетнему рубежу. Казалось, все самое лучшее позади… Хотя, смотря что считать лучшим! У Аллы Викентьевны все получилось по-другому. Самое прекрасное у нее только начиналось.
Работая с Громовым, она далеко не сразу отдала себе отчет в том, что с ней происходит. Ей нравился офис, нравилась работа, нравился Игорь Анатольевич. То, что между ними возникло нечто большее, чем взаимная симпатия, Алла Викентьевна почувствовала не сразу.
Громов был женат, а семья священна. Так маленькой Алле с детства внушали родители, и она была с этим согласна. Посмотреть в сторону женатого мужчины было для нее чем-то сродни воровству. Стыдно лезть в чужой карман! А в чужую семью? Она была воспитана в лучших традициях: Татьяна Ларина, Наташа Ростова…– вот достойные примеры для подражания. Анна Каренина [10] была «грешницей, которая плохо кончила».
10
Татьяна Ларина, Наташа Ростова, Анна Каренина– героини произведений русских писателей А.С. Пушкина, Л.Н.Толстого.
– Видишь, Алла, что происходит с женщиной, которая переступила черту? – говорила ее мама. – Она не нашла ничего лучшего, как лечь на рельсы! Ее распущенность привела ее к этому! Распущенная женщина, – это дурной тон! Это…
Мама так никогда и не договаривала фразу до конца, потому что слов для обозначения «такой женщины» у нее не хватало. Она просто не могла подобрать подходящее, чтобы выразить все безобразие, весь позор такого поведения.
Алла Викентьевна перестала думать о возможном замужестве после того, как ей исполнилось тридцать, и давно поставила на себе крест, как на женщине. То, что не состоялось в юности, не стоит осуществлять в старости. Да! Она в свои неполные пятьдесят, считала себя старухой! Какая нелепость…
Впервые осознав, что она думает о Громове как о мужчине, Алла Викентьевна пришла в неописуемый ужас. Как она могла себе позволить! Заглядываться на женатого
Алла Викентьевна, разумеется, тщательно скрывала свои чувства. Ей и в голову не могло прийти, что Игорь Анатольевич испытывает то же самое. Чем старательнее они скрывали это друг от друга и от самих себя, тем более росло и крепло у обоих это чувство. Что это было? Любовь? Они не задумывались. Разве дело в названии?
Алла Викентьевна стала жить с мыслью, что она «переступила черту», и замирала от страха. Она боялась неотвратимого возмездия. Почему-то она решила, что если у нее появится счастье, – обязательно произойдет нечто ужасное, и она его потеряет. Она жила, как приговоренный к казни в камере смертников, и все равно… была счастлива. Такое уж это чувство, – любовь: не подвластное никаким земным законам!
Погрузившись в размышления и воспоминания, Алла Викентьевна ловко и быстро делала свое дело. Чай был готов, и пора было его нести в кабинет Громова, но женщина медлила. Непонятное внутреннее волнение сбивало ее с толку. Сегодняшняя встреча со слепым беспокоила, внушала опасения и страх.
– Напрасно я не прочитала письмо, – посетовала Алла Викентьевна. – Сейчас отнесу чай Игорю Анатольевичу и прочитаю.
Громов был рад ее видеть. Он сам не знал, почему. Что в ней было такого особенного? Выходит, было! Он поблагодарил за чай. Алла Викентьевна посмотрела на него молящими глазами и вышла. Ей не давало покоя письмо.
– Она сегодня не такая, как всегда, – подумал Громов. – Что-то случилось.
Спрашивать было неудобно. Вдруг, это что-то личное? Женщина и так расстроена, а тут еще он со своими вопросами! У Громова испортилось настроение. От Смирнова не было никаких известий. Видимо, дело оказалось не таким простым.
– Оно и не могло быть простым, нечего себя обманывать! – рассердился Игорь Анатольевич. – Сегодня вечером сам позвоню Всеславу, узнаю, какие новости.
Он выпил чай, полистал какие-то бумаги… Ничего не шло в голову, кроме Аллы Викентьевны. Вчера звонила жена из Крыма, сказала, что у них там все в порядке. Маринка постепенно приходит в себя, они ходят каждый день гулять к морю, дышать йодом. Немного загорели. Все-таки, юг есть юг!
Громов велел, чтобы они ничего для себя не жалели, покупали все самое лучшее, – продукты, вещи, – развлекались. Денег он еще пришлет, в случае чего.
Разговор с женой успокоил Игоря Анатольевича. За семью переживать не стоит: у них все налаживается.
Громов посидел еще некоторое время в кабинете, ответил на пару телефонных звонков, и не выдержал… Как там Алла? Он давно называл ее так про себя. Надо пойти спросить, что случилось, или хотя бы посмотреть, в каком она настроении.
В чистые окна светило из-за туч тусклое солнце, в форточку свежо дуло утренней прохладой. В комнате, где сидела секретарша, стоял слабый запах роз.
Алла Викентьевна плакала. Перед ней, на гладком офисном столе, лежало письмо. У Громова неожиданно похолодело в груди. Благодаря Алле, он многое понял в этой жизни, многому научился. Например, любоваться видами старой Москвы на закате, покупать первые фиалки, гулять пешком по первому снегу, смотреть, как идет лед по Москве-реке… Громов осознал, что долгое время он жил в каком-то узком, тесном и ограниченном пространстве, а жизнь, оказывается, широка, многолика и прекрасна. Он узнал, что это такое, – «купаться в облаках»! Или умирать от тоски, когда два дня не видишь другого человека, близкое и родное существо, дороже которого нет и не может быть ничего на свете!