Торнатрас
Шрифт:
Поскольку синьора Эвелина наотрез отказалась участвовать в обустройстве нового жилища, остальные комнаты обставляли совместными усилиями тети, племянники (дававшие советы по телефону с каталогом в руках), женихи и еще начальник тети Мити, старый адвокат Паллавичини. Этот последний в упоении двигал картонные трафареты на плане новой квартиры, напоминая в эти минуты ребенка с игрушечным домиком.
Мама вмешалась только один раз, робко предложив купить, кроме мебели, пять телевизоров.
– Пять?!
– Один для кухни, один для гостиной и по одному для каждой из трех спальных комнат, – покраснев до корней волос, объяснила мама. – Раз уж у нас есть деньги…
Но тетя Динучча на это не поддалась.
– Ты что, с ума сошла? Хочешь, чтобы дети заболели? В спальной комнате положено спать, – сказала она непререкаемым голосом медсестры.
У мамы глаза наполнились слезами – то ли от стыда, то ли от разочарования. Тогда мы с тетей сжалились над ней и решили сделать уступку – поставить старый телевизор, который все цвета показывает искаженно, в кухне на холодильник.
– Но во время обеда и ужина лучше его не включать. От теленовостей может быть несварение желудка, – сурово заключила тетя Динучча.
(Сомневаюсь, что мама последует ее совету. Новости еще ладно, но в половине второго и в восемь вечера она всегда смотрит прямой эфир, а потом повтор «С открытым сердцем».)
А в гостиной, для которой мы уже приглядели кресло, диван, прочую мебель, ковер и занавески, будет стоять новый телевизор, большой, с плоским экраном, соединенный с видеомагнитофоном. Это я придумала, чтобы можно было записать какой-нибудь хороший детектив на видеокассету и потом пересматривать.
Как хорошо, когда желания так просто исполняются и не надо спрашивать себя каждый раз: «А мы можем себе это позволить?»
Первого сентября открылось после каникул адвокатское бюро, в котором работала тетя Мити. В почте последних дней затесался конверт с надписью «ПРЕСТНЕДВ (Престижная недвижимость S.p.A.)». Во вложенном послании говорилось:
Милан, 27 августа
Уважаемая компания Чеккетто и Паллавичини,
нам стало известно, что один из ваших клиентов унаследовал недвижимость по адресу виа Джиневра, 35 в Милане, принадлежавшую покойному графу Карло Антигьеро Райнольди.
Как вы, наверное, знаете, мы занимаемся оздоровлением исторического центра нашего города и заинтересованы в приобретении квартир и домов, расположенных в вышеозначенной зоне. Просим вас сообщить сумму, за которую ваш клиент согласен уступить нам указанную недвижимость.
С уважением,
от имени «ПРЕСТНЕДВ (Престижная
уполномоченный администратор Гельвецио Кальци
– Ну надо же, какие нахалы! Кто им сказал, что мы собираемся что-то продавать? – возмутилась тетя Мити (она всегда открывала почту, прежде чем показать ее начальству).
– Что сказала бы на это ваша невестка? – поинтересовался адвокат Паллавичини.
– Она хочет поскорее переехать в Милан до начала учебного года. Никакого резона продавать эту собственность у нее нет. И крыша надежная над головой, и какой-никакой достаток. А если думать о будущем детей, то недвижимость надежнее, чем счет в банке.
– Думаю, вы правы, – кивнул адвокат. – А если бы она согласилась, то что стала бы делать со всеми этими деньгами? Смогла бы сколько-нибудь выгодно ими распорядиться?
– Вы имеете в виду, вложить их в акции и тому подобное? Тут и мы с сестрой растерялись бы. А она, учитывая ее пристрастие к телешопингу, может запросто спустить все состояние в какие-нибудь несколько недель. Ради бога! Лучше будет, если мы ей вообще ничего не скажем об этом предложении.
С этими словами тетя Мити решительно порвала письмо «ПРЕСТНЕДВ» на четыре части и выбросила его в корзину.
Глава седьмая
Мы переехали третьего сентября, так что до начала занятий в школе у нас была целая неделя, чтобы привыкнуть к новому месту. Я перешла в среднюю школу и очень волновалась. Записала меня тетя Динучча. Начальная и средняя школа находятся в одном здании, объяснила она, и от дома близко: несколько минут пешком.
Хотя вещей у нас было немного, Араселио приехал за нами на своем грузовике. Тети остались в Милане со Станиславом – наводить последний лоск к нашему приезду.
Когда мы закрыли за собой дверь и отдали ключ соседке, мама расплакалась. У меня тоже ком стоял в горле. Я хорошо помнила, как мы появились здесь в первый раз, два года назад. Было поздно, и Лео успел уснуть по пути, так что папа нес его на руках. Я держала Филиппо в его черном кожаном футляре. У мамы руки были свободны – она и открыла дверь ключом.
– Эвелина, хочу сообщить тебе, что в этом доме мы будем счастливы, очень счастливы, – громко, не боясь разбудить спавшего на руках Лео, сказал папа и переступил порог.
Он сказал правду, потому что до самого кораблекрушения мы действительно были очень счастливы.
Теперь мы уходили из нашего дома как предатели. Чужие люди придут и побелят стены, в которых папа просверлил дырки для книжных полок. Закрасят дверной косяк, на котором папа, возвращаясь из круиза, отмечал карандашом, как выросли я и Лео.
– Стоило только оставить вас на пять минут, как вы сразу вымахали, – говорил он смеясь.