Тошка, собачкин сын

Чиркин Вячеслав

А Тошка и не настаивал, только удивлённо глянул на неразумную женщину и дёрнулся, как бы с сожалением поясняя: «Всё, что я пометил, взято под мою личную охрану, а за сапоги я теперь не отвечаю…»

– Хорошо, хорошо, Тошон Барбосович, иди, куда шёл, а о сапогах я сама позабочусь.

Тошка подошёл к наружной двери и заскулил, приплясывая от нетерпения.

Зоя Ивановна спохватилась и начала поспешно одеваться.

Брать приёмыша на купленный вчера поводок она не захотела, рассудив просто: «Если собака сбежит – удерживать

не стану, а останется – пусть живёт у меня. Авось не объест, а вдвоём коротать время интересней».

Чистюля

Время было раннее, потому гуляли недолго и вернулись продрогшие и голодные, как зимние волки.

Первым заскочив в квартиру, Тошка подбежал к двери в ванную комнату и тявкнул.

Зоя Ивановна отворила её, не понимая, чего он хочет. Пёс же запрыгнул в ванну и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Что, пить захотел? – спросила она и приоткрыла кран. Но Тошка пить не стал. – Батюшки! Да он же предлагает ноги вымыть, – догадалась женщина.

Зоя Ивановна помыла собаке лапы.

Тошка выпрыгнул и хотел удрать.

– Погоди, приятель, а кто ноги будет вытирать? Ты же наследишь везде…

К её удивлению, Тошка поскрёб половичок передними лапами, затем с таким усердием стал драть его когтями задних лап, что из коврика нитки полетели.

Зоя Ивановна поняла, что прежние хозяева приучили пёсика к чистоте, и решила проверить это. Она взяла в руки тряпку и сказала:

– Нет, нет. Так дело не пойдёт: коврик испортил, а лапы всё равно мокрые. Давай их сюда, я вытру.

Тошка послушно встал столбиком и протянул ей передние лапки.

Но когда пёс вскинул кверху зад и, балансируя на передних, подал ей и задние лапы, Зоя Ивановна едва не опрокинулась в ванну от хохота.

– Ну ты и артист, Тошка!.. Ну и чистюля! Дай я тебя обниму, мой умненький, косматенький! – насмеявшись, обратилась она к собачке.

Пёс неохотно принял ласки растроганной хозяйки и начал поскуливать: ему было не до нежностей. Он очень хотел есть.

Совместный завтрак

Зоя Ивановна поставила на газовую плиту вариться сосиски, макароны, а сама пошла умываться.

Когда всё было готово, она уселась за стол и принялась резать обжигающие пальцы колбаски на тоненькие кружочки, дуть на них, остужая, и кидать Тошке, который слёту их проглатывал.

Сосиски были изумительно вкусны и ароматны. И пёс не выдержал. Он вскочил на стоявший рядом стул, положил передние лапы на край стола и, дрожа от голода и нетерпения, стал следить за действиями кормилицы, мысленно осуждая её: «Ну что ты копаешься, как неживая?! Зачем портишь еду? Я же не птичка, чтобы меня крошками кормить. Кидай все

сразу!.. Я на днях в магазине целую связку сарделек стянул с прилавка и, пока продавщица за мной гонялась, заглотнул их вместе с верёвкой. И хоть бы хны, как видишь».

– Убери со стола лапы и вытри нос, иначе ничего не получишь, – строго потребовала хозяйка.

Тошка неохотно переставил лапы на стул, ширкнул по ним носом, но глаз с сосисок не сводил.

Так по кружочку, по долечке была скормлена вторая, третья сосиска.

Достав последнюю, Зоя Ивановна ехидно спросила:

– Простите за нескромный вопрос, ваше беспородное благородие: вам с одних сосисок дурно не сделается?..

– Не-а! – решительно мотнул головой Тошка, подтвердив сказанное хвостом и заверив лаем. – Мы и вдвое больше скушаем.

– Даже так? – удивилась Зоя Ивановна. – Тогда вот тебе, дорогуша, макароны с маслом, и лопай на здоровье! А сосиски и я люблю.

Тошка даже застонал от огорчения.

Со слезами глядя на блестящую, готовую лопнуть на зубах сосиску, он не хотел верить своим ушам и долго умоляюще смотрел в глаза хозяйки.

– Ты же не позволишь умереть с голоду бедной, скромной собачке? – вопрошала его хитрая мордашка.

– Ну ты и плут! Ну и подлиза! – рассмеялась Зоя Ивановна. – А ну марш к макаронам, бесстыдник!

Тошка тяжко вздохнул, сполз со стула и покорно поплёлся к миске с макаронами.

Позавтракав, Зоя Ивановна уютно устроилась на диване и включила телевизор.

Тошка тут же лёг рядом, пристроил голову на тёплое хозяйкино колено и, не мигая, стал смотреть ей в глаза.

Ревнивый рыцарь

Зоя Ивановна улыбнулась и положила руку на Тошкину голову. Взъерошила жёсткую курчавую шерсть на его загривке, погладила бугристый затылок, легонько почесала за ушами и нежно сказала:

– Тошенька… Усатенький… Черноглазенький… Дурачочек мой драчливый… Любишь ласку? И я люблю… Да судьба так сложилась – пожалеть некому…

Пёс притих, закрыл глаза и млел от блаженства.

Так и повелось: Зоя Ивановна, наскучавшись в одиночестве, рассказывала Тошке о своей не слишком радостной жизни, жаловалась на перенесённые обиды, делилась новостями.

Умный пёс внимательно слушал и по интонации голоса угадывал, где нужно «поддакнуть» хвостом, сочувственно вздохнуть или возмущённо взлаять.

Кто знает, насколько собака понимала человека, но Зоя Ивановна верила, что Тошка её понимает. А кто бы мог доказать обратное? Да она бы и слушать не стала.

Естественно, случалось и им выяснять отношения с криком и лаем. А какая семья обходится без этого? В основном же они жили мирно, в согласии.

Зоя Ивановна целыми днями пропадала с Тошкой на улице, ездила за город на природу, гуляла в парках.

Общительный, жизнерадостный пёс быстро знакомился с детьми, играл с ними в догонялки и прятки.