Тот День
Шрифт:
– Ущемляя наше грешное тело, мы возносим бессмертный наш дух, – любила повторять Анна своим послушницам.
Которых, впрочем, она не гнушалась самолично поколачивать.
Но Георгий никогда не вмешивался в дела настоятельницы. Он всегда знал, что природа воздаст гнусному людскому роду по его делам. И сегодняшний день был этому ярчайшим доказательством.
– Георгий, это ты? Ты тоже хочешь? – приоткрыв один глаз, так как второй был больше похож на багровое желе, спросила Игуменья, и тут же, надломленным голосом добавила: –
Отец Соколов, и вовсе растерявшись, совершенно не знал, что ответить полуживой женщине.
– Вы о чем, матушка? Что произошло? Вы можете говорить? – путались вопросы в голове священника.
– Не притворяйся тварь, ты тоже меня хочешь! – насколько позволяли свистящие легкие, воскликнула Анна и опять закашлялась.
Женщина пошевелилась, и Георгий заметил несколько неестественных изгибов на конечностях Игуменьи.
– Боже, за что! – заорала Анна, когда боль от движений растеклась по ее изуродованному телу.
– Я не причиню вам вреда. Матушка, что случилось? – повторил свой вопрос Георгий, стараясь выдержать голос в самом убедительном тоне.
– Пошел к черту! Ты хочешь меня трахнуть! Они не убивали меня, они кусали и царапали, били и насиловали, но не убивали! Ты такое же животное! – продолжала стонать безумная женщина.
Бросив взгляд на десяток мужских тел, Соколов понял, о чем причитала Анна. От навеянной картины Георгия передернуло, но все же он должен был узнать ответы.
– Послушайте, мне нужно знать. Что здесь было? Придите в себя! – прикрикнул он на Игуменью.
– Я не знаю сколько это длилось, до самого заката, это точно. Они насиловали меня! Насиловали непорочное дитя божье! – залилась кровавыми слезами Анна.
– Вы видели еще кого-нибудь… – подбирая нужное слово, запнулся Георгий. – Видели кого-нибудь нормального?
– Я вся в их грязном семени! Я вся в их нечистотах! За что мне, господи, эти мучения! – свистели раздавленные легкие женщины.
Минут десять продолжались страдания Анны. И с каждым словом последние капли жизни вытекали из растерзанного тела настоятельницы.
– Покойся с миром. – вздохнув, сказал отец Георгий и, оставив холодное тело Анны, вышел за ворота монастыря.
“Куда идти? Где искать того, о ком мне было сказано?” – расстроенный тем, что Игуменья так ничего толком и не рассказала, думал Соколов, бредя вдоль старых изб поселка.
Мертвецов на сельских улицах было немного, куда меньше чем на монастырском дворе, да и пожары коснулись всего нескольких домов. Хотя Георгия это не удивляло. Здесь жизни и в прежние дни то особо не было.
Вскоре единственная улица поселка закончилась. Домов, где могли бы прятаться уцелевшие, больше не осталось и, проверив последнюю пару окраинных изб, священник убедился в своем одиночестве. Вариантов у Георгия было не много. А если точнее один: двигаться
“Нужно раздобыть оружие”, – поглаживая густую бороду, решил Соколов, смотря на уходящую вдаль от села дорогу.
Святой отец понимал, что пеший марш по земле мертвых не будет веселой прогулкой и хоть с оружием он дела имел в далеком юношестве, Георгий решил зайти в крайний дом, где еще вчера жил лесничий. На стене, как и предполагал батюшка, висела старая двустволка.
– Если понадобиться, я буду гневом Порядка. – крепко сжимая ружье, сказал себе священник.
Долго искать патроны не пришлось – целых две коробки нашел священник в карманах ватника покойного хозяина дома. Саму курточку Соколов тоже решил конфисковать. Пора была не из теплых, а ночью и вовсе приходили заморозки, так что помереть от ноябрьской стужи Георгию совсем не хотелось.
В соседней хате священник раздобыл еды, вязанную сумку и несколько пустых фляг, которые отправился наполнить к роднику, что находился в трех сотнях метров от края села, на берегу реки Орша.
С ружьем через плечо и в теплом ватнике поверх священной ризы, отец Георгий выглядел воинственно и несколько нелепо. Набрав воды, священник бросил взгляд на бурные воды Орши, которая в нескольких километрах отсюда вливалась в могучую Волгу, и было хотел уже уходить, как взгляд его зацепился на маленькой часовне в полусотни шагов от ключа. Домик построили монашки лет пять назад, по случаю освещения вод родника, и, оставив фляги с ледяной водой и ружье у источника, Соколов прошелся к строению.
Заглянув в часовню, Георгий увидел лежащее на полу тело. То был крепкого вида мужчина в теплой комуфляжной куртке, на голове которого блестела кровавая рана. Приняв человека за очередного покойника, Соколов развернулся и уже хотел вернуться к роднику, как труп на деревянном полу часовни дернулся и что-то забормотал.
Немедля, святой отец рванул к источнику, подобрал одну из фляг, и возвратившись к домику с внезапно ожившим человеком, брызнул холодную родниковую воду на лицо мужчины. Тело зашевелилось и через мгновение уставилось на священника мутными глазами.
– Добро пожаловать в ад. – ухмыльнулся новому знакомому Георгий.
Взгляд человека прояснился, и вяло шевеля губами, мужчина произнес:
– Воды.
Соколов поднес флягу к губам восставшего из мертвых, и когда тот напился, спросил:
– Я надеюсь, ты не собираешься помирать?
– Да вроде бы нет. Вот только голова трещит. – ответил мужчина и прикоснулся к ране.
– Ничего, кровь запеклась. Видимо головой ударился ты дружок, от чего сознание и потерял. – Осматривая ссадину на виске человека, предположил отец Георгий, и помог ему подняться.