Тот самый
Шрифт:
– Вот тут нет двух габаритных размеров. Это, кстати, касается всех чертежей. А вот тут размер, видимо, неверный, потому что расчетно получается другое число. Надо тоже проверить, – сказала я как можно короче и быстрее, стараясь минимизировать время ее пребывания в кабинете.
– Ну и че? Раз ты всё и так видишь, исправь сама. Чего ко мне-то прицепилась? – удивленно уставившись на меня, произнесла Брунгильда.
– Это же ваш чертеж, в нем ошибки. По правилам, вам их исправлять надо. Не только я буду пользоваться этими чертежами: ошибка разойдется по отделам, и будут проблемы, –
Она вскочила, резко уволокла стул на место и направилась к выходу. С одной стороны, я вздохнула свободнее. С другой, негодовала: и что с этим теперь делать?
Видимо, поняв, что надо все-таки сказать что-то перед уходом, Брунгильда в дверях выдала:
– Ты прям чудная! Доступ к сети есть ведь, исправляй и выкладывай новую редакцию. Больше по всякой херне не приставай, у меня дел полно.
Я застыла на месте: мысли никак не складывались в фразу, чтобы ей членораздельно ответить, поэтому я тупо молчала и смотрела, как она уходит. Мой нос велел мне срочно проветрить помещение, и я, открыв настежь окно и дверь, вышла в коридор, чтобы не попадать под сквозняк.
В таком положении меня застал мой утренний знакомый.
– Чую аромат Брунгильды. Уже познакомились, значит. Ну как впечатление? Физической расправой пока не угрожала? – спросил он.
– Пока что она меня просто послала исправлять ее ошибки в чертежах, – ответила я.
– О-о-о, ты посмела сделать замечание Брунгильде и еще жива? Значит, ты ей понравилась! Считай, тебе крупно повезло, – сказал он улыбаясь.
– И как же мне понять, смеетесь вы надо мной или она правда такая чудная? – с раздражением в голосе спросила я.
– Всё возможно. Иди трудись, лошадка, компьютер ждет, – снова с улыбкой выдал он и пошел дальше по своим делам.
Мне хотелось догнать его и заставить вести себя нормально, а не ерничать постоянно. Но, к сожалению, мне и правда пора было идти работать.
В этот день мне изрядно пришлось побегать по кабинетам, что позволило прилично пополнить список сотрудников, которых я теперь знала и в лицо, и по имени. Правда, я всё еще записывала в блокнот все имена, должности, внутренний номер их телефона и ассоциативную подсказку. Например: атлетичный блондин с голубыми глазами, нервная брюнетка с сальными волосами, полная дама со странной прической, седой мужчина с грустными глазами и так далее. Мне так было проще потом вспоминать этих людей. По возвращении из очередной вылазки из кабинета я обнаружила на столе две ароматные булочки и полный стакан чая, еще горячего. Рядом лежала записка:«Жри больше, больно тощая».
Ни секунды мне не пришлось сомневаться, чьих рук это было деяние. Но почему-то я не разозлилась, а улыбнулась. А мой желудок так вообще ликовал.
Весь вечер меня не покидали мысли о новом знакомом. Самым странным было то, что я так и не узнала ни его имени, ни кем он работает.
Глава 2
Сегодня я шла на работу в подавленном состоянии. Вечером пробная прическа для свадьбы, а я совсем не хочу этого, в один миг будто отрезало. Но как взять и перечеркнуть столько лет общения,
Вероятно, я не совсем понимала, что такое любовь, просто очень хорошо относилась к своему молодому человеку. Скорее как к кому-то близкому и родному, тому, к чьему присутствию я привыкла, и тому, кому я доверяла как себе. Но между нами не было страсти, по крайней мере, с моей стороны. Да, если откровенно, то и с его стороны тоже не особо-то наблюдались искры любви, тоже скорее привыкание, уважение и чувство обязательства перед человеком. А главное – перед нашими семьями. Они ведь ждут, надеются, верят; столько денег вложили в наше будущее: банкет, свадебное путешествие, квартира– совместный подарок от родителей.
Я даже в страшном сне не могла себе представить, чтобы взять и всё отменить. Я просто не смогла бы смотреть после такого людям в глаза, да и перед самой собой было бы очень стыдно.
Мое подавленное состояние было связано с мучащей меня совестью и чувством стыда за сомнения. Но я ничего не могла с этим поделать.
Когда я уже почти дошла до двери офиса, я ощутила, что ко мне на приличной скорости приближается большой черный джип. Он въехал на пешеходную зону и остановился у самого входа в здание.
Я почему-то никак не отреагировала на машину: не отпрыгнула, даже не обернулась, просто оценила краем глаза, что она остановилась в полуметре от меня, и спокойно вошла в офис.
Пока я поднималась по лестнице, услышала разговор охранника с мужчиной.
– Что, не прокатил старый финт? Нервы у дамочки явно стальные. Видал, даже не обернулась! Говорил я тебе, пора что-то новое придумывать, а ты всё своей автоакробатикой занимаешься! – выговаривал охранник кому-то.
Мне стало любопытно, ведь их обсуждение коснулось и меня. Я немного задержалась наверху лестницы и ждала ответа.
– Да я уж понял, что она не такая, как все, нормально держит удар. Ну ничего, время покажет, – ответил мужской голос, и у меня всё опустилось внутри.
Это был его голос. Того самого, которого я никак не могла выбросить из своих мыслей.
Я резко потрясла головой, словно пыталась вытряхнуть все воспоминания о нем, и поспешила к себе в кабинет.
Работы было много, я практически закопалась и уже прилично опаздывала в парикмахерскую. Я попыталась перенести запись, но парикмахер, которая была подругой моей мамы и знала меня хорошо, тут же спустила всех собак на меня.
– Вера, что у тебя в голове вообще творится? Какое «перенести»? У тебя свадьба в пятницу, сегодня среда – и так времени в обрез, чтоб определиться с прической и купить всё необходимое для нее. Не беси меня, собирай свою задницу и чтоб через пятнадцать минут была у меня! Иначе я припрусь к тебе домой, и сама знаешь, как мамка твоя отреагирует на такие новости, – кричала в трубку мне тетя Ирина.
– Я сейчас оглохну, не надо так орать! Сейчас буду собираться. Но через пятнадцать минут я точно не доеду, минимум полчаса. Если нет столько возможности ждать, то я и без прически обойдусь, чего так заморачиваться, вообще не понимаю, – попыталась я успокоить и поубавить пыл тети Ирины.