Тотем
Шрифт:
Данлоп пробирался сквозь пикапчики, грузовички, ржавые “форды” и всякую прочую нечисть к сияющему стеклянному фронтону и к ступеням с имитацией “под мрамор”.
И думал о человеке, которого увидит внутри, если он до сих пор там работает, — мужчине, вес которого кажется неимоверным, пока он не начнет двигаться. Ему под пятьдесят, и там он на своем месте, он на своем посту уже долгие годы и распоряжается своей властью с умом, которому бы позавидовали многие сенаторы и конгрессмены, потому что этот мужчина мог оказаться очень, очень опасным, — если он все еще там.
Звали его Парсонз.
17
— Мы
— Да, что тогда произошло, помню. Но вас — нет.
— Я делал репортаж о том событии.
— Да? И все-таки не понимаю.
— Я приехал, чтобы написать продолжение.
И Данлоп подумал, что, вполне возможно, это на самом деле истинная причина, по которой он приехал сюда.
— Но кому это сейчас будет интересно?
— Тела, болезнь… Что произошло с остальными?
Парсонз откинулся в кресле и прищурился на Данлопа из-за необъятных щек.
— Теперь дошло. Ничего, если я буду откровенен?
— На это я и надеюсь.
“На что ты там еще надеешься?”
— Вы хотите снова начать все сначала. Вытащить на свет всю хреновину.
— Хреновину?
— Ни для кого не секрет, что люди во всем винят нас. Но, черт побери, не наша вина, что лунатики решили покорить горы. Если кто-то погиб, это не наша проблема. Но люди-то, обыкновенные люди, что думают? Те, которые там, в городе? Отверженные? Они осели тут и продолжают мутить воду.
— Но я не для этого приехал.
— Для чего же тогда?
Данлопу самому бы хотелось узнать, для чего.
— Итак, это произошло. Кто может сказать, кого следует за все винить? Вы правы. Они должны были знать, что не смогут выжить в горах.
Все эти замерзшие тела, раскиданные по заснеженным лесам и склонам, когда люди двинулись в долину, чтобы позвать на помощь, их руки и ноги отъедены волками и койотами, бараки, как из фильма ужасов о концентрационном лагере: детишки воют, голодные, а взрослые с гниющими, отмороженными подошвами зажимают носы и уши. Данлопа передернуло.
— Что же вам тогда нужно?
— Вот это и нужно. Есть современная ферма Брука, понятно? Есть богач, Куиллер. У него некие идеалы. Ему кажется, что он типа трансценденталиста. Отвергает земные ценности. Он привел сюда свой караван, основал здесь свой лагерь и объявил, что собирается жить здесь в согласии с природой.
— Проклятые уроды с высшим образованием.
— Не все.
— Не имеет значения. Черт, они считают себя такими, понимаешь, умниками. А не знали того, что каждый здешний шестилеток понимает на подсознательном уровне. Хочешь покорить природу? А она тебя убьет.
— Вот об этом и будет мой репортаж, — осенило Данлопа. — Потому что продолжения никто не писал. О том, как они получили урок. И что же случилось с ними дальше. А кстати — что?
— Здесь больше ни одного не осталось.
— Что?
— Они дотянули до весны. Один мальчишка с фермы решил к ним присоединиться. Когда об этом узнал его отец, он побежал в горы, чтобы привести сына обратно домой. Увидев, что там происходит, он слегка чокнулся, взял ружье и пристрелил парня. Нет, больше там никого нет.
Данлоп, не мигая,
18
Двое мальчишек мчались по пустырю. Они весь день проторчали в школе, но знали, что сегодня пятница, а завтра будут мультики, а через две недели начнутся летние каникулы. Они смеялись, радостные еще и потому, что дома им дадут по куску пирога, а потом они смогут поиграть в бейсбол. Мяч и перчатки они притащили из школы, и теперь один бежал впереди, а другой за ним, и они перекидывали мяч друг другу.
Тот мальчишка, что был впереди, в очередной раз бросил мяч назад и пробежал еще несколько футов, прежде чем поймать его снова.
— Повыше сейчас, — закричал он и, повернувшись, вытаращил глаза.
Тупо сморгнул и уставился на тело в вымоине.
На кровь, на то, что осталось от лица. А потом заорал от ужаса…
19
Оно спало.
Ко времени восхода солнца оно добрело до этой окраины города, но, увидев солнце и ослепленное его сиянием, закорчилось и заметалось в поисках хоть какого-нибудь убежища, защиты. Оно находилось возле дороги, машина проехала мимо, и оно поднесло руки к глазам, отступило в высокую траву и стало отползать к канаве. Потом увидело туннель, проходящий под дорогой. Оно поползло ко входу, подвывая, ноющим голосом, задыхаясь.
Солнце скрылось.
Внутри было безопасно, лишь светлели оба конца трубы, но в узком пространстве, мокром, грязном, забитом паутиной было хорошо. Боль стала отступать. Через секунду оно уже заснуло, и ему приснилась недавняя жизнь в горах, где стояла его палатка.
Когда ему понадобилась еда, он спустился вниз и пошел к городу.
Всего два дня назад.
Такой короткий срок… А все изменилось.
20
Слотер включил сирену и фонарь. Взвизгнув шинами, он вырвался с парковки, находящейся за полицейским участком, поехал по главной улице к перекрестку, за которым находился пустырь перед выгонами. Он старался себя контролировать. В желудке бушевал пожар, сердце было готово вырваться из груди. Аккум так и не отыскал тело. Похоронщик приходил в участок. Насчет Маркла. Поступали сообщения, люди звонили, не переставая, — вандалы, забавлявшиеся вчера ночью, разбитые стекла, да еще и олень каким-то образом пробрался в город, где в неистовстве начал буйствовать. Слотер не знал, что начать раскручивать в первую очередь, но когда поступило последнее сообщение, он больше не сомневался, а сразу же кинулся к автомобилю. Он завернул за угол.
21
Данлоп смотрел, как полицейская машина с включенной сиреной свернула за угол и помчалась к центру города. Он обратил внимание на большого человека за рулем, нахмурился, подумав, что узнал его, но этого просто не могло быть. На дверях машины было выведено “Начальник полиции”, но он встречался с местным шефом, когда приезжал, а тот, что за рулем был из какого-то другого воспоминания. “Все равно этого шофера, — думал Данлоп, — я уже точно где-то видел”.
Он двинулся по тротуару к полицейскому участку.