Товарищ ЭПРОН
Шрифт:
Измученные, но довольные вышли победители на берег. А тут подвернулся татарин, который вез на ослике два бурдюка виноградного вина. Сразу началось чествование. Вахтенный в эту ночь не дождался водолазов на корабль. Победители и побежденные вповалку лежали на зеленой мураве, раскинув руки, и богатырский храп оглашал стенки Новороссийского порта.
«Гаджибей» был поднят до штормов.
9. В старинном броненосце
Старые водолазы — любопытный народ. Но самой, пожалуй, примечательной фигурой среди них был Сергеев. Малого роста, коренастый, волосы ежиком, густые
За долгие годы подводной работы Сергеев привык с любой глубины подниматься без выдержек. Его даже и не поднимали, он сам выскакивал на поверхность. На удивление, ни разу Сергеев не заболел кессонкой [4] . Его так и называли — бескессонный водолаз.
Не любил отвечать на вопросы сверху и вместо ответа заводил песню: «Ехали на тройке с бубенцами». Любил работать под водой в одиночку. Однажды послали его в Ялту обследовать портовый мол для ремонта и обещали прислать водолазов.
4
Кессонка — болезнь водолазов, возникающая от перемены давления.
— Зачем? — удивился Сергеев. — Сам справлюсь!
Нанял в Ялте мальчишку качать воздух. Снаряжение самому не надеть, а у мальчишки сил мало, да и не умеет. И Сергеев орудовал под водой без костюма, в одном шлеме. Навинтил его на манишку, а чтобы не соскочил, привязал сзади и спереди подхвостником. Он исправил в молу все повреждения, причиненные штормами за много лет, и приехал довольный.
— Хорошо отдохнул, — говорит. — В подводном санатории, без начальства над душой!
Водолазы удивились — ведь один выполнил работу за целую водолазную станцию!
— Виртуоз! — отзывался о нем Сампсонов, сам великолепный гидротехник.
Под водой Сергеев не признавал никаких авторитетов, все делал по–своему, и не было случая, чтобы он ошибся. Многим старичкам доставалось от его едких насмешек.
И молодые его тоже побаивались. Говорили, что Сергеев никого не хвалит и не ругает, просто молчит, и все. Чтобы угодить ему, надо черта достать со дна моря. Но если уж кто заслужил, Сергеев без слов дарил водолазу вышитый кисет с табаком. Такова была его высшая оценка за труд, за смелость и находчивость.
Вот к этому–то старейшему подводному мастеру и послали однажды трех молодых водолазов: Колю Токаревского, Мишу Кузиму и меня. Предстояло обследовать старинный броненосец «Ростислав», затонувший в Азовском море. На боте, кроме Сергеева, находился еще водолаз Галямин. Они когда–то вместе поднимали подводную лодку «Пеликан».
Впервые я увидел Азовское море, серое, как степь. Отмахиваясь хвостами от мух, в воду вошли коровы.
— Ну и лужа! — насмешливо сказал Коля Токаревский.
Между тем эта «лужа» была настолько свирепа, что не дала эпроновцам в 1927 году поднять броненосец: разразился страшный шторм, и «Ростислав» снова ушел на грунт.
Теперь мы получили задание осмотреть машинное отделение и определить годность механизмов. Все–таки «Ростислав» пролежал на дне с 1919 года.
Первым спустился Галямин. Долго ходил возле броненосца,
— Посмотрим, посмотрим, — пробурчал Сергеев и быстро ушел в воду.
Конечно, он осмотрел машины. Но Галямин не поверил. Самолюбие опытного специалиста было задето. Он сердито спросил Сергеева:
— А доказательство принес?
— Не догадался, — говорит Сергеев, — но это дело поправимо. Ребята, кто достанет Галямину доказательство?
И посмотрел на меня.
— Есть!
На попятный не пойдешь. Меня снаряжают, а я думаю: хорошо, если сумею пробраться на броненосец, а вдруг осрамлюсь?
Прошел по песчаному грунту вдоль всего броненосца раз и другой… Обшарил весь корпус. Наконец вижу полупортик — яйцеобразной формы отверстие. Не долго думая, сунул туда одну ногу, потом вторую и, придерживаясь руками, начинаю сползать внутрь судна. А грузы уперлись в стенки и не дают дальше ходу. Крутился, крутился и вылез. Что делать? Попробую–ка головой вперед пройти. Шлем совсем свободно вошел, даже плечи протиснул, но грузы снова застряли. Вынул голову и топчусь перед отверстием. И вдруг осенило… Надо же груз развязать! А если наверх выкинет? А, была не была! Вытравлю сперва весь воздух, чтобы сразу не подняло. Быстро распутал подхвостник и сунул передний свинцовый груз в броненосец, а за ним и сам влез.
Темно в стальной утробе «Ростислава». Иду осторожно, чтобы не запутаться во всяких трубах и железных обломках. Так и добрался до котельной. Машины оказались исправны, на некоторых даже след густого тавота сохранился. Пора и обратно.
Вернулся к полупортику. Что же принести в доказательство? Не возьмешь же кусок железа, его ведь и возле броненосца много валяется. Никак не придумаю. По краям отверстия торчат острые ракушки. Чтобы не порезать руки, когда вылезать буду, взял полено и начал их сбивать с полупортика. Дров целая поленница стоит возле меня, придавленная чугунными колосниками. Расчистил полупортик, выкинул полено наружу, а оно ударилось о песок и медленно поднимается кверху.
— Принимайте доказательство! — заорал я, хотя мы работали без телефона и, конечно, никто меня не услышал. От радости я перекидал всю поленницу из броненосца. Поднимают меня кверху, а над головой будто туча — дрова плывут.
Сергеев снял с меня шлем.
— Все–таки догадался! — смеется. — Грузы развязывал?
— Пришлось, — говорю.
Ребята хлопают меня по плечу: выдержал экзамен! А Сергеев полез в карман и молча протянул мне свой вышитый кисет с табаком.
10. Убегающие башни
В ЭПРОН вливались молодые кадры. Лучшие традиции старых водолазов: никогда не отступать, не страшиться тяжелой работы и, как бы ни было трудно, поднимать корабли — передавались и выпускникам балаклавского водолазного техникума.
Помню, в 1931 году наш инструкторский класс отчаянно боролся за орудийные башни дредноута «Императрица Мария». Этот дредноут вошел в строй в конце 1915 года и сразу стал грозой для иностранных флотов. Мощные двенадцатидюймовые орудия «Марии» в первом же бою заставили поспешно удрать быстроходные немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау», которые безнаказанно совершали нападения на Крымское побережье. Базировались они в Константинополе — Турция была союзницей Германии.