Траектория
Шрифт:
— Вы убеждены, что упущение только в этом?
— Дербеко — опытный строитель. Не думаю, чтобы он мог допустить к работе без инструктажа.
— А без медицинской справки?
Лицо Мизерова становится тревожно-сосредоточенным, как у водителя, идущего на рискованный обгон. Он бросает короткий, но пристальный взгляд па главного инженера. Тот отводит глаза.
— Как пи прискорбно, Дербеко и тут не доглядел,— качает головой Мизеров с таким видом, словно отдает на заклание лучшего друга.
Спрашиваю главного инженера:
— Федор Афанасьевич, вы тоже
— Лариса Михайловна,— вместо Омелина отвечает его начальник.— О чем сейчас говорить? Как бы мы ни считали, технический инспектор профсоюза пришел к выводу, что непосредственный виновник несчастного случая — Дербеко.
— Технический инспектор указывает и на отсутствие надлежащего контроля с вашей стороны,— напоминаю я.
— Что ж, мы не снимаем с себя моральной ответственности. Ни я, ни Федор Афанасьевич. Придется быть вдвое жестче и требовательней. Прораб уже наказан моей властью: объявлен строгий выговор, лишен всех видов поощрений. Но, разумеется, и мы с главным инженером не остались без взысканий. Теперь на каждом совещании будут нас поминать,— сокрушенно говорит Мизеров и косится на часы, давая понять, что я отнимаю время у очень занятого человека.
— Значит, чувствуете за собой лишь моральную ответственность?
Спрашиваю, а сама смотрю на Омелина. Тот продолжает разглядывать лежащий перед ним чистый лист бумаги.
Снова вместо главного инженера отвечает Мизеров:
— Мы сделали все, чтобы хоть как-то облегчить положение семьи Хохлова. Всеми правдами и неправдами выбили для его жены и детей трехкомнатную квартиру в доме улучшенной планировки. Сами понимаете, как это было сложно: он же не наш работник. Взяли на себя расходы по похоронам…
Вижу, что он опять косится на часы.
— Как найти дом, где погиб Хохлов?
— А-а-а? — вопросительно тянет Мизеров.
— Необходимо осмотреть место происшествия и допросить Дербеко.
— Понимаю,— встревоженно говорит он, потом называет адрес...
На крыльце спохватываюсь. Вот растяпа! Опять варежки забыла! Вбегаю я приемную и слышу конец фразы, доносящейся из селектора: «...быстренько найдите мне Дербеко!»
Так и есть! Мои пуховые варежки спокойно лежат на стуле я ждут хозяйку. .
3.
Прокурорская «Волга» прижимается к сугробу, пропуская выезжающий из распахнутых ворот длинный панелевоз, и, плавно покачиваясь па ледяных выбоинах, катит к девятиэтажке.
— Подожди, пожалуйста, я быстро,— прошу водителя.
Территория стройки пустынна, и, несмотря на залежи бетонных плит, блоков, торчащие из снега доски и трубы, создается впечатление, что нога человека здесь не ступала. Холодный ветер кружит поземку, гремит плохо прибитым к степе вагончика листом железа с облупившимися буквами, призывающими соблюдать правила безопасности работ, подвывает в пустых глазницах неостекленных окон, врывается с подъезды. Чувство арктического одиночества исчезает, когда из-за угла появляется невысокий пожилой мужчина в огромных серых валенках, ватных штанах, телогрейке
Спрашиваю, где у них произошел несчастный случай. Мужчина внимательно оглядывает меня:
— Очередное расследование?.. Пойдемте, покажу.
Остановившись перед дверным проемом подъезда, поясняет:
— Здесь... С четвертого этажа.
Слежу за брезентовой рукавицей, как бы прочертившей в воздухе траекторию падения, смотрю на припорошенный снегом бетонный пол. Неожиданный порыв ветра взвивает снег, обнажал застывшую бурую лужицу.
— Сюда и упал,— тихо произносит мужчина.— «Скорая» примчалась, а он уже все...
В вагончике жарко от раскаленной добела спирали мощного калорифера. Распахиваю шубу и всем телом впитываю горячий сухой воздух.
— Проходите, не стесняйтесь! — весело встречает меня здоровенный кудрявый парень.— Компанию составите!
Сидящий рядом с ним за столом худощавый горбоносый мужчина толкает его в бок локтем:
— Кончай. Может, человек из треста.
— Я не из треста.
Парень с размаху хлопает горбоносого по спине.
— Вечно ты всех боишься!.. Садитесь, девушка.
Вздохнув, горбоносый вытягивает из-под стола откупоренную бутылку вина, наливает и придвигает стакан кудрявому. Парень подает его мне:
— Согрейтесь!
Кудрявый, видимо, относится к людям, которым мало самим выпить — обязательно надо напоить другого. Когда я отказываюсь, оп взывает к приткнувшемуся в углу вагончика бородачу:
— Григорий, поддержи компанию!
Бородач отрывает задумчивый взгляд от пестрящих математическими формулами страниц увесистого фолианта, поправляет очки, мотает головой. Заметив меня, привстает.
— Здрасьте...
— Григорий, девушка не к тебе? — осведомляется кудрявый.
— Не-ет,— близоруко щурясь, отвечает тот.
— Вовка, кончай трепаться,— недовольно кривит губы горбоносый.— Дементьич придет, опять разноется.
— Ой, Жижин, какой ты нудный! — усмехается Вовка и, неторопливо осушив стакан, склоняется ко мне.— Так вы к кому, девушка?
— К прорабу.
Владимир на секунду задумывается, затем оживляется: .
— Кафель нужен? Без прораба сделаем.
По тому как вздрагивает приложенный к губам Жижина стакан, понимаю, что он пихает ногой своего собутыльника.
Дверь вагончика распахивается. Входит высокий, с густыми черными бровями мужчина в крытом полушубке, унтах и рыжей собачьей шапке. Жижин делает судорожный глоток, поспешно отставляет стакан.
— Хватит рассиживаться,— бросает вошедший.— Идите работать.
— Какая работа в такую погоду?! — задиристо восклицает Владимир, запуская руку в кудри,— Дед Мороз пусть вкалывает!
— Бабарыкнн, не нарывайся па неприятность,— осаживает высокий и глазами указывает на меня.— Опять к тебе?