Трафальгар стрелка Шарпа
Шрифт:
Шарп взобрался на площадку грот-мачты, где дым не мешал обзору. Некоторые ядра пролетали с милю и шлепались в море, поднимая фонтаны брызг, другие падали в сотне ярдов от борта. Чейз учил своих канониров не меткости, а скорости. Некоторые пушкари хвастались, что способны попасть в бочонок, дрейфующий в миле от судна, но капитан утверждал, что успех сражения – в близости к неприятелю и шквальном огне.
– Прицеливаться канонирам необязательно, – объяснял он Шарпу, – для этого у меня есть корабль. Я подвожу его к борту неприятеля, и пали себе что есть мочи! Скорость, скорость,
Как в стрельбе из мушкета, подумал Шарп. Зачастую на поле битвы побеждал тот, кто быстрее перезаряжал. Мушкеты били неточно, поэтому солдаты не наводили их на цель, а просто стреляли в сторону противника, надеясь, что пуля сама найдет жертву. Так и на море – побеждал тот корабль, канониры которого успевали нанести противнику больший урон своими ядрами. Поэтому Чейз подгонял ленивых, обещая проворным дополнительную порцию рома. Все утро море вокруг «Пуссели» рябило от выстрелов, а за кормой удручающе медленно тянулся пенный след и дымный шлейф. Шарп посмотрел на восток, но вместо земли заметил только смутную тень под нависшими облаками. Затем он навел трубу на палубу и увидел, как Брейсуэйт мерит шагами шканцы, вздрагивая от каждого выстрела.
Что делать с этим секретарем? Шарп прекрасно знал, что делать с негодяем, но его планы было не так-то легко осуществить на корабле, набитом семью сотнями матросов. Он сложил трубу и засунул ее в карман, затем рискнул подняться на следующую крохотную площадку прямо над марселем. Над головой Шарпа развевался брамсель, над брамселем — королевский парус, а еще выше, жуя табак и не сводя глаз с горизонта на западе, восседал вахтенный матрос. Отсюда палуба казалась маленькой и узкой, но воздух был на удивление свеж. На эти высоты не проникала всегдашняя корабельная вонь и запах тухлых яиц, которыми смердел пороховой дым.
Высокая мачта задрожала, когда два орудия дали залп одновременно. Сильный порыв ветра отнес дым, и Шарп увидел, как море рябит от ударной волны. Так припадала к земле трава, когда стреляла полевая артиллерия, только травы иногда загорались и тлели. Затем выстрелы стали реже, и море успокоилось.
– Парус! – раздался крик вахтенного матроса прямо над головой Шарпа. От неожиданности Шарп чуть не подпрыгнул. – Парус по левому борту!
Шарп всегда путал правый и левый борта, но после секундного размышления навел трубу на запад, однако не увидел ничего, кроме туманной дымки, где море сливалось с горизонтом.
– Что ты видишь? – крикнул Хаскелл в рупор.
– Королевские и брамсели! – проорал в ответ вахтенный матрос. – Идет тем же курсом, что и мы, сэр!
Орудийные порты закрыли, большие пушки закрепили тросами, и полдюжины матросов проворно забрались на снасти. На суше Шарп всегда гордился своей зоркостью, но здесь не помогала даже подзорная труба. Он поворачивал ее влево и вправо, но успел заметить только крохотное белое пятнышко на горизонте. Между тем вахтенный матрос над ним без всякой трубы видел не только сам парус, но и мог определить, какой именно.
Рядом с Шарпом возник еще один матрос.
– Французы, – уверенно заявил он.
Шарп
– Как вы определяете, что это французы? – изумился Шарп.
– По крою парусов, сэр, – уверенно отвечал Хоппер, – французы – ясно как божий день.
– Что там, Хоппер? – На площадке без кителя и шляпы возник капитан Чейз.
– Французы, сэр, – ответил боцман, – будь я проклят, французы!
– Чертов ветер, – проворчал Чейз. – Позволите, Шарп? – Капитан взял подзорную трубу и навел ее на запад. – Верно, Хоппер, так и есть! Кто заметил парус?
– Пирсон, сэр.
– Утроить порцию рома, – велел Чейз и, вернув трубу Шарпу, в мгновение ока спустился на палубу. – Шлюпки! – проревел Чейз, шагая к шканцам. – Весла на воду!
Хоппер следовал за капитаном. Шарп увидел, как шлюпки с гребцами спустили на воду. Лодки должны были взять корабль на буксир и грести к северу, пытаясь сблизиться с неизвестным парусником.
Гребцы старались до седьмого пота и адской боли в руках. Слабая рябь за кормой «Пуссели» подтверждала, что их усилия не напрасны, но Шарп не верил, что «Пуссель» сможет догнать далекий корабль. К вечеру легкий ветерок совсем выдохся. Паруса безжизненно обвисли, и корабль погрузился в зловещее молчание, только раздавались шаги вахтенных офицеров, крики усталых гребцов да скрип штурвала.
На шканцах в сопровождении служанки появилась леди Грейс с солнечным зонтиком в руках. Капитан утверждал, что далекий парус уже можно разглядеть с палубы, но леди Грейс ничего'не видела даже сквозь подзорную трубу.
– Вряд ли они нас заметили, – сказал Чейз.
– Почему?
– Наши паруса скрывают облака, миледи. – Капитан показал на облачную дымку над африканским побережьем.– Паруса просто сливаются с небом.
– Вы уверены, что это «Ревенан»?
– Нет, миледи, не уверен. Возможно, какое-нибудь торговое судно. – Чейз пытался скрыть возбуждение, но в глубине души капитан не сомневался, что напал на верный след.
Брейсуэйт смотрел на Шарпа, словно ждал, что тот подойдет к леди Грейс, но Шарп не двигался с места. Он прислушивался к мягким кошачьим перекатам волн. Внезапно по морю прошла рябь, паруса наполнились ветром, заскрипели снасти и буксировочные тросы натянулись над водой.
– Надо же, ветер с суши! – воскликнул Чейз. – Как нельзя кстати! – Капитан подошел к старшине рулевых, который наконец-то ощутил сопротивление штурвала. – Что скажешь?
– Так-то оно так, сэр, – старшина сплюнул коричневую слюну в медную плевательницу, – да разве ж это ветер? Словно старушечье дыхание.
Ветер лениво шевелил паруса, словно колебался, но в конце концов снова окреп.
– Поднять шлюпки на борт, мистер Хаскелл! – прокричал Чейз.
– Есть, сэр!
– Гребцам двойную порцию рома!
– Есть, сэр! – В голосе первого лейтенанта слышалось недовольство. Хаскелл считал, что капитан балует матросов.
– Тройную! – исправился капитан, желая позлить первого лейтенанта. – За ночь мы срежем угол, – сказал Чейз Хаскеллу. – Все паруса на реи! Никаких огней, и намочить парусину!