Трагедии

Софокл

Я правду непреложную сказал.

Не сделаешь не бывшим то, что было.

Деянира

Что ты сказал? Кто называл меня

Виновницей такого злодеянья?

Гилл

760Я видел сам мучения отца

И говорю о них не понаслышке.

Деянира

Где

ж ты нашел, где встретил ты его?

Гилл

Коль хочешь знать, мне все сказать придется.

Итак, он шел, разрушив град Еврита,

С добычей и трофеями побед.

Встает над всей Евбеей, с двух сторон

Омытый морем, мыс Кенейский. Там

Он древле почитаемому Зевсу

Алтарь и рощу посвящал. Его

770Я там увидел и возвеселился.

Он к жертвам приступал. Тут прибыл Лихас,

Неся твой дар — смертельную одежду.

Надев ее, как наказала ты,

Он заколол двенадцать лучших в стаде

Тельцов отборных. А всего пригнал он

До ста голов, всех возрастов, скота.

И вот сперва — злосчастный! — с чистым сердцем,

Наряду радуясь, молиться начал,

Когда ж священный пламень дров смолистых,

780Насытясь кровью, жарко запылал,

Он вдруг покрылся потом. Стан и члены

Ткань облепила плотно, — как ваяют

Художники. Язвительная боль

Проникла в кости. Словно яд смертельный

Жестокой гидры начал грызть его.

Тут к Лихасу воззвал он, — хоть несчастный

Повинен не был в умысле твоем, —

Зачем одежду он принес — изменник?

В неведенье ему ответил Лихас,

790Что передал твой дар, тобой был послан.

Услышал он ответ, и грудь его

Мучительная судорога сжала;

Тут Лихаса он крепко за лодыжку

Схватил рукой и об утес швырнул,

Врезающийся в море. Брызнул мозг,

Кровавый череп на куски разбился.

И возопил народ в священном страхе,

Узрев, что тот в безумье, а другой

Погиб. Никто приблизиться не смел.

800А он то наземь повергался с воплем,

То вскакивал. В ответ гудели скалы

Евбейские, Локрийские холмы. 112

Когда же он устал бросаться наземь,

От криков и от воплей ослабев, —

Стал проклинать он брак свой злополучный

С тобою, мать, и свой союз с Ойнеем,

В котором язву дней своих обрел.

И, отведя свой исступленный взор

От дыма жертв, меня в толпе огромной

810Увидел он в слезах и подозвал:

"Сын, подойди!

Не избегай несчастья

Отцовского, хотя б и смерть со мною

Пришлось делить. О, унеси меня

Подальше, прочь от взоров смертных! Если

Мне сострадаешь ты, меня отсюда

Перевези, чтоб я не умер здесь!"

Как он велел, его мы положили

На дно ладьи и, стонущего в муках,

Сюда с трудом великим довезли.

820Его сейчас увидите живым

Иль только что умершим.

Так, о мать,

Ты в умысле на жизнь отца виновна.

Да мстят тебе Эриния и Правда, —

Ужасная мольба! Но ты попрала

Свой долг, убив храбрейшего из смертных, —

Подобного не встретишь никогда!

Деянира идет к дому.

Хор

Куда уходишь молча? Иль не знаешь,

Что обвиняешь ты себя молчаньем?

Гилл

О, пусть идет! Будь ей попутен, ветер,

830Умчи ее подальше с глаз моих!

Зачем ей имя матери носить,

Когда она не мать в своих поступках?

Пускай же ныне вкусит наслажденья,

Которым осчастливила отца.

СТАСИМ ТРЕТИЙ

Хор

Строфа 1

Вот как, о девушки, ныне

Явственно стало пророчества

Древнее слово, вещавшее:

Лишь исполнит год двенадцатый

Все свои двенадцать месяцев,

840Сбросит бремя трудных подвигов

Громовержца кровный сын.

Все неуклонно течет к исполнению:

Как же, не видящий света за гробом,

Станет нести подневольный он труд?

Антистрофа 1

Если наряд роковой —

Дело кентавровой хитрости —

В грудь его злобно впивается,

Если в плоть проник погибельный,

Смертный яд змеи чешуйчатой,

850Не увидит он, скончавшийся,

Солнца завтрашнего дня,

Гидры чудовищным призраком схваченный?

Яд на огне прикипел, и безжалостно

Несс черногривый терзает его!

Строфа 2

О несчастная!

Бед не ждала она. Горе предвидя,

С новой женою вступившее в дом,

Средство своей применила рукой,

Советом чужим сражена,

860Погублена страстной любовью,

И мнится, стенает она, и вопит,