трангл
Шрифт:
Шерлок посмотрел на него взглядом “Ну я вас умоляю”
– Что?
– Хотите, чтобы я выдал вам десять вариантов, просто перечислил их, а вы вытянули одну карту и - да будет так?
– Знаете, ирония здесь совершенно неуместна. Это место преступления, в конце концов.
– Тогда перестаньте меня смешить, - детектив оглянулся.
– Вообще, где Лестрейд?
– Причём тут он? Это дело веду я.
Шерлок буркнул что-то под нос. Джону послышалось “прискорбно”.
– Ещё пять минут на осмотр.
– Хорошо, только быстро и в моём присутствии.
Настроение консультирующего детектива было
– Мне вполне хватает присутствия Джона.
– Успокойся, - доктор встал между ними.
– Конечно, мы осмотрим труп в вашем присутствии. Без проблем.
– Без проблем только вы, инспектор. Не толпа этих… зевак.
Лестрейд обычно выгонял всех, когда Шерлок начинал эту игру в одиночку, одновременно за белых и чёрных, но Диммок не собирался уступать из чистого упрямства, из того, что разговоры о консультирующем детективе по Скотланд-Ярду носились чаще, чем было необходимо. В конце концов, у них было всего лишь сотрудничество, они прибегали к его странным методам, а он удовлетворял собственные, одному ему понятные потребности, над которыми очень любила иронизировать Салли Донован, называя его извращенцем. А лишняя шумиха, как полагал Диммок, была вовсе ни к чему. И он не собирался давать ему волю, не пускал его на свою территорию, как вышколенный сторожевой пёс не пускает худого бродячего пса.
– Как угодно, - прошипел Шерлок.
– Когда же вы поумнеете…
Он пошёл мимо, почти отодвинув инспектора плечом, и Джон покачал головой. Извиняться за друга уже давно вошло в его привычку, но не перед теми, кто вкушал прелесть общения с гениальным детективом регулярно.
– Прошло уже десять минут, - палец застучал по циферблату.
– Да, - тряхнул кудрями консультирующий детектив. – Сейчас.
Он бормотал что-то, склонялся над распластанным телом бледного мужчины с крашеными в чёрный цвет волосами, с проседью. В левом ухе красовалась тусклая серёжка, на шее были видны царапины. Очевидно, его душили. Но такого задушить под силу было разве что Голему, который стараниями Шерлока уже несколько месяцев пытался научиться спать на слишком коротких ему нарах.
Джон тренированным взглядом выхватил ещё несколько деталей, хотя ему они не говорили абсолютно ни о чём. Он, как и Диммок, действительно мог разве что гадать, поэтому они оба смотрели на Шерлока, который стоял и перечислял всё то, что увидел, ну и ещё немного больше. Немного мелочей, которые не укрылись от его глаз.
Потом закрыл глаза, постоял так несколько мгновений, задумавшись, поводил большим пальцем по губам.
– Ну, хватит, - поднял руку Диммок, когда Шерлок снова склонился над трупом.
Он знает его.
Это какой-то очень важный человек.
Он о чём-то напоминает ему.
Из прошлого.
Или убийство связано с другими преступлениями.
Что-то особо жестокое.
Но разве Шерлока удивишь жестокостью?
Мысли носились в голове доктора, пока он, сложив руки на груди, наблюдал за другом. Шерлок иногда бросал на него взгляд, но Джон не говорил ни слова, просто смотрел, иногда легко – «что бы там ни было, действуй» - кивал, и когда Диммок опять открыл рот, Ватсону захотелось схватить того за отвороты светлого плаща и выволочь в коридор.
– Что-то прояснилось? – тон молодого инспектора стал скучающим.
–
– Да какая разница?
– Шерлок, что, какая-то связь? Не понимаю, - спросил Джон.
– Никакой связи, нет, нет…
Шерлок ещё долго-долго смотрел на тело, а потом взялся за виски и закрыл глаза. Диммок со вздохом отвернулся. Эта картинность его раздражала. Куча людей, приехавших сюда делать свою работу, сейчас маялась в стороне, только чтобы позволить Холмсу изображать тут нечто вроде ясновидца-декадента, которого ведёт по закоулкам сознания его вечно пьяная муза.
Момент, когда Шерлок стал падать, успел заметить только Джон. Как всегда, не тратя времени на удивлённый взгляд, на тупое мычание “Чего это он?”, Джон подхватил его, неловко, за плечи. Галдёж вокруг, и то, что находилось в этих стенах и простиралось за ними - всё стало неважным в этот момент.
Когда один из них падал, другой ловил, неизменно.
И хотя Шерлоку всё же удалось удержать равновесие, Джон всё держал его на всякий случай и безуспешно пытался поймать взгляд, удивляясь, как можно вот так бледнеть – будто кожа истончалась на глазах.
– Джон…
– Что? Что с тобой?
– Джон, - и он сказал так тихо, как переговариваются на войне, одними губами, без звуков, чтобы кроме своих никто не услышал и не понял.
– Я не могу.
И казалось, даже в глазах – одни тревожные зрачки. Матовые. Выхолощенные.
Страшно, когда в окружении медсестёр и практикантов хирург опускает руки.
Страшно, когда Шерлок смотрит так.
– Я думаю, нам нужно пойти прогуляться, - доктор хлопнул по коленям и встал с кресла.
Шерлок стоял у окна, за которым серел затянутый кучкующимися облаками вечер и держал скрипку, на которой и не думал играть. Только слегка пощипывал струны в такт каким-то внутренним мелодиям и молчал.
Они пошли по улицам и Джон, задев его рукавом, сказал, что бывает всякое. Вспомни, у тебя были проигрыши, была пара случаев, когда тебя обвели вокруг пальца. Шерлок сухо соглашался, думая о чем-то своем.
В ту ночь он сразу ушёл на диван, а к утру пришёл обратно, холодный и твёрдый, и просто лёг рядом. Джон заметил его не сразу, проснулся только спустя четверть часа, и долго не мог отогреть, умелыми движениями растирал руки от запястий до плеч, клал ладони на подрагивающий от прикосновений живот, прижимал к себе. Словно спасал от обморожения рыбака, неделю дрейфовавшего на льдине, а не совершал прелюдию, которой всё это обернулось, и которая впервые оказалась настолько нужной.
Спускаясь позже за стаканом воды, он обнаружил, что окно в комнате распахнуто настежь, ветер гуляет по комнате и треплет листки, беспорядочно наклеенные по краю зеркала.
Всю последующую неделю миссис Хадсон была озабочена своими бытовыми домовладельческими проблемами и заражала беспокойством весь дом. Кто-то разбил тарелку на кухне. Шерлок смеялся чему-то на мониторе ноутбука и тут же погружался в задумчивость. Джон уходил утром на работу, мимолётным движением пропуская между пальцами его кудри на затылке. А потом детектив пропал на несколько дней и на звонок Джона ответил, что дело не представляет абсолютно никакой опасности и он справится самостоятельно. Тогда доктор остался в больнице допоздна и открыл дверь квартиры уже далеко за полночь.