TRANQUIL
Шрифт:
Вытерев слезы, я пошла в дом – собирать вещи. Я изо всех сил старалась сдерживаться и больше не плакать. Я чувствовала себя предательницей и трусихой, но что я могла сделать?
Я не ФБР, а живой человек. Мне не наплевать на чувства ребенка. И деньги для меня не так уж важны. Мне абсолютно все равно на это дурацкое задание, когда рядом со мной страдает еще один маленький человек.
Через час, я вышла из дома и поплелась к своей машине. Я так громко расплакалась, что, наверное, было слышно соседям, как мне было больно и обидно.
Лэй
– Ты права, Лив. Насчет ФБР, меня и Терри. – Тихо произнес он, когда я села в машину. – Прости, пожалуйста. – Придерживая дверь, бросил он. – Ты мне, правда, очень нравишься... Но... – Он резко замолчал, чтобы не наговорить лишнего. – Ты последний человек, кого я хотел бы обидеть. Прости меня.
Он захлопнул двери, не услышав ни слова от меня.
Нажав на газ, я уехала из этого дома. Я бросила Микки, так и не попрощавшись с ним. Я сбежала подальше от Лэйтона, оставив кольцо на тумбочке, перед этим представив, как он стоя на одном колене сделал мне предложение.
ГЛАВА 9
Месяц спустя
– Дочь, ты не собираешься возвращаться обратно, правда? – Спросил меня отец, перечитывая утреннюю газету.
Он задал этот вопрос так обыденно, что он не казался мне таким уж ужасным.
– Наверное, нет. – Спокойно ответила я, налив себе чаю. – Ты сегодня на рынок?
– Да. Мне обещали продать двух хороших телят. Хочу посмотреть.
– Ммм, ясно.
– А ты что?
Я подошла к папе и поправила его клетчатую рубашку, а потом пригладила волосы.
– Не знаю. – Устало ответила я, как будто провела на ногах уже целый день.
– Милая, ты вообще высыпаешься? Я часто слышу, как ты бродишь по дому...
– Пап, все хорошо, правда. Я здорова, с настроением, конечно, в последнее время не очень, но, думаю, это скоро пройдет.
– Убедила. – Папа взял со стола булочку, поцеловал меня и выскочил из дома. – До встречи! – Уже с порога прокричал он нам с мамой.
Побродив бесцельно по дому полдня, я решила присоединиться к маме и посмотреть какой-то сериал, но мой телефон неожиданно затрезвонил.
Высветился неизвестный номер.
– Алло. – Взволнованно проговорила я в трубку, втайне надеясь, что это он.
– Привет, Лив. – Женский голос. – Это Кэрри. Кэрри Галлагер.
– А, привет. – Уж ее звонка я точно не ожидала.
– Как ты? – Поинтересовалась она.
– Отлично, я бы сказала. – Соврала я, сама не поверив в свои слова. – Ты что-то хотела? Или просто...
– Лэй сейчас в больнице... – У меня внутри как будто, что-то оборвалось. – Он все-таки раскрыл то дело, над которым вы вместе работали... Это был ваш сосед, который тогда побил свою жену...
– Лэйтон? Как он? – Еле слышно спросила я.
– Его подстрелили в живот, но ничего не задето, а вот побои нанесли намного
– Он поправится?
– Доктор сказал, что да. – Я вздохнула с облегчением и села в кресло, так как стоять на ногах было невероятно сложно.
– Он сейчас в больнице Св. Варвары, если захочешь проведать его.
– Спасибо Кэрри. Спасибо, что позвонила и все рассказала.
Побежав наверх, я игнорируя весь здравый смысл собрала сумку, попрощалась с матерью, не сказав ни слова, и помчалась на вокзал.
Уже поздно ночью, я была в Детройте и во весь опор мчалась в больницу.
Мне было все равно, как мы с Лэйтоном расстались и что ему было наплевать на меня. Мой разум затмили дурацкие чувства, которые я гнала от себя все эти два месяца.
Добравшись на такси до больницы, я забежала внутрь, интересуясь на стойке регистрации, в какой палате лежит Лэйтон Галлагер.
Получив быстрый ответ, я уже пошла к палате номер 134, но вспомнила, что без цветов к больному идти не красиво и снова вышла на улицу в поисках цветочной лавки.
Купив небольшой букетик оранжевых гербер, я снова направилась в больницу под бешеный ритм своего разбитого сердца.
Подойдя к палате, я уже хотела зайти, но медсестра сообщила, что пациент сейчас отдыхает и прием не желателен.
Но с огромной надеждой в глазах и миллионом просьб, я все-таки выторговала пару минут и заскочила внутрь.
Свет был выключен, работал увлажнитель воздуха и какие-то датчки, которые показывали пульс, давление и еще что-то. Аккуратно положив цветы на тумбочку, я наконец-то взглянула на Лэйтона.
– Нет! – Я закрыла рот рукой, из-за своего не сдержанного возгласа, и тихонько всхлипнула.
Если бы мне не сказали, что здесь лежит Лэйтон, и я сама не увидела табличку с именем, я бы его не узнала.
Лицо, полностью было в ссадинах, синяках и кровоподтеках. Кое-где были наложены швы, кое-где наклеен обычный пластырь. Руки выглядели не лучше... Мне было страшно представить, что с остальным телом, и как вообще он все это перенес.
Присев на колени, я осторожно коснулась губами его ладони и заплакала.
– Почему ты не оставил это дело? – Шепотом спросила я. – Почему?
Поднявшись с колен, я вышла из палаты и пошла на улицу. Из-за своих переживаний, горьких слез и вины, я так и просидела на лавочке около больницы до самого утра.
Выпив кофе, я решила дождаться, когда Лэйтона можно будет спокойно навестить, поэтому так и осталась сидеть на том же месте до девяти часов.
Задумавшись, я пошла в больницу, когда на часах было половина десятого. Жизнь в больнице в это время уже кипела, и, пройдя всю эту суматоху, я остановилась около палаты Лэйтона, глядя на него через приоткрытые жалюзи. Он все так же лежал на кровати, но теперь около него сидела Тереза, крепко сжимая его ладонь. Она что-то ему рассказывала, на что тот еле заметно кивал.