Транс
Шрифт:
Диана с облегчением закивала головой.
– Да, вы правы. Ведь раньше от одной только мысли, что придется взобраться на лошадь, у меня сердце готово было выскочить из груди. А теперь... – Она пожала плечами и улыбнулась. – Вам действительно удалось избавить меня...
– Нет. Это вам удалось. А я только помогал. – Драммонд взглянул на часы и встал.
– Мне нужно будет пройти еще несколько сеансов? – спросила Диана, поднимаясь с кушетки.
– Увы, нет, – поддразнивая ее, улыбнулся Драммонд. – Дело Дианы Харт закрыто. Мне будет очень вас не хватать. Своей красотой вы озарили этот скромный врачебный кабинет.
Девушка подошла к Драммонду, взяла за руки
– Я искренне благодарна вам, Пол. Все эти недели вы были так добры и так терпеливы со мной. У меня с души свалилась страшная, невыносимая тяжесть.
Драммонд ласково погладил ее по руке.
– Продолжайте сниматься в потрясающих фильмах.
Он повел Диану к двери кабинета, затем коридором они прошли на открытую веранду, с которой открывался вид на автостоянку у торца двухэтажного здания.
– Еще раз благодарю вас, – сказала девушка и спустилась по лестнице на первый этаж.
Драммонд наблюдал, как женщина, во всех движениях которой чувствовалась неосознанная сексуальность, крупными легкими шагами уверенно шла к автостоянке. Ее светлые волосы развевались на ветру. Внезапно к горлу Драммонда подступил комок, защемило сердце. Эта грациозная, полная жизни актриса внезапно напоминала Полу о его невосполнимой личной утрате. Два года. Неужели ему всю жизнь будет недоставать его обожаемой Вив?
Облокотившись о железные перила, прищурив глаза от слепящих лучей солнца, медленно опускавшегося за вершины Сан-Хасинто, Драммонд продолжал наблюдать за актрисой. Вот она подошла к роскошному желтому "роллс-ройсу" с откидным верхом, весело помахала рукой сидевшему в автомобиле мужу – молодому красавцу – киноактеру, которому последняя роль принесла мировую известность и значительное состояние.
Драммонд улыбнулся, заметив, как подчеркнуто взволнованно молодой человек подскочил на водительском сиденье и театрально прижал руку к сердцу, признаваясь своей возлюбленной в безграничной любви. Диана Харт ответила таким же театральным жестом, села в автомобиль и бросилась в объятия мужа. Потом оба повернулись к Драммонду. Он рассмеялся и помахал им рукой, давая понять, что оценил по достоинству этот спектакль, устроенный специально для него.
Они помахали Драммонду, машина, круто развернувшись на полупустой стоянке, рванула с места и на бешеной скорости помчалась в сторону Эль-Пасео.
Драммонд стоял недвижимо, наслаждаясь теплом октябрьского солнца, вспоминая Вивиан и их молодую сумасшедшую любовь.
Ему часто приходилось лечить пациентов от тоски. Почему же он так и не смог справиться со своей собственной?
Закрыв глаза, он мысленно повторил – в который уж раз! – все ту же фразу: "Что было, то прошло... жизнь продолжается". Но легче от этого не становилось. Лечит только время. Может, лет через двести, триста...
Тяжело вздохнув, Драммонд оттолкнулся от перил и направился к себе. Вот уже полтора года он арендовал помещение в этом доме. Здание было современное, построено со вкусом, в испанском стиле. По верхнему этажу тянулись коридоры, нижний был разделен на четыре части легкими, прозрачными перегородками. В каждой части три большие комнаты. По соседству с офисом Драммонда располагались офисы адвоката и терапевта. В здании обосновались также агенты по продаже недвижимости, юристы, дизайнер, работал косметический кабинет. Драммонд любил этот дом. Тишина, царившая в нем (несмотря на то, что окна дома выходили на оживленный центральный проспект Эль-Пасео), давала возможность Драммонду проводить сеансы гипноза. Приемная, кабинет Пола, жилые комнаты находились
Распахнув стеклянные двери в конце коридора, Драммонд вошел в свою небольшую приемную, для удобства пациентов разделенную на несколько секций. У Пола никогда не было ни секретаря, ни какого-либо другого обслуживающего персонала. Опыт и интуиция подсказывали, что все его страдающие неврозами пациенты, и в первую очередь самые богатые и знатные, превыше всего ценили конфиденциальность. Они не хотели, чтобы их сокровенные тайны стали достоянием какой-нибудь болтливой секретарши. Именно поэтому Драммонд привык в своей работе обходиться без помощников – их отлично заменяли компьютер и первоклассное электронное оборудование.
Была и еще одна причина, по которой Драммонд предпочитал работать один. Три дня в неделю – с понедельника до среды – он практиковал в Лос-Анджелесе. Не имея обслуживающего персонала, он мог спокойно – если этого требовали обстоятельства – курсировать между долиной и городом, не осложняя жизнь проблемами взаимоотношений с коллективом.
В последнее время Драммонд не раз задумывался над тем, что же заставляет его продолжать частную практику в Лос-Анджелесе? В первое время после убийства Вив и его бегства в местечко Палм-Дезерт была вполне оправданная необходимость довести до конца лечение пациентов, проверить результаты их лечения. Когда необходимость в этом отпала, Драммонд убедил себя, что, сохранив частную практику в Лос-Анджелесе, он сможет по-прежнему оказывать помощь малоимущим – он зачастую лечил их бесплатно. Все это так. Но была еще одна причина, может быть, самая главная.
Драммонд не мог и в глубине души знал, что никогда не сможет оставить частную практику в Лос-Анджелесе, потому что там он начинал работать вместе с Вив. Продолжая эту деятельность, он как бы поддерживал связь с прошлым. Но когда-нибудь, конечно, придется все же отказаться от этой практики, так же как и от дома в Малибу.
Когда-нибудь... В один прекрасный день.
Но сейчас даже мысль об этом вновь вызвала тот кошмар, который постоянно мучил его вот уже два года, и от которого, казалось, невозможно было избавиться. В нынешнем его состоянии легче было каждое утро по понедельникам гнать автомобиль за сто миль в Лос-Анджелес.
Драммонд миновал приемную, повернул направо, прошел по короткому коридорчику (из него вела дверь в ванную комнату) и оказался в своем кабинете. В этой просторной, с бесшумным кондиционером комнате он обычно проводил консультации. Из окон кабинета открывалась великолепная панорама. Гранитный хребет Сан-Хасинто, надвигавшийся на западную окраину долины Коачелья, где проступали неясные очертания маленького поселка Палм-Дезерт, в закатных лучах солнца окрасился в пурпурный цвет. Потом вокруг одной из вершин возник сверкающий золотистый веер, а по всему небу пробежали желтые и малиновые полосы, медленно тающие в кобальтовой сини надвигавшейся ночи.
Это прекрасное зрелище всегда вызывало в душе Драммонда особые чувства. В такие чудные вечера в его памяти возникали воспоминания о других закатах, которыми они любовались вдвоем...
Пол с усилием прогнал эти мысли.
Загорелась и замигала лампочка автоответчика, возвещая о телефонном звонке. Решив, что телефонный звонок отвлечет от печальных мыслей, Драммонд нажал кнопку. В аппарате что-то щелкнуло, и в трубке послышался знакомый голос.
– О, доктор, это действительно вы? Могу ли я поговорить с доктором Полом Драммондом, который раньше работал в Лос-Анджелесе, а теперь любуется звездами в Палм-Спрингс, Палм-Дезерт и дальше к югу?